Он говорил что-то еще, а у меня в груди уже клокотала такая бешеная ярость, что я аж сама удивилась подобному ощущению! По жизни я всегда была трусиха, которой на работе каждый раз приходилось ломать себя, споря с начальством, проталкивая сложные проекты, либо выбивая для своих подчиненных повышенные зарплаты и премии. Но даже со своей тренированной способностью к офисной борьбе я никогда не думала, что мной вдруг может овладеть настолько безумная, животная, неконтролируемая ярость...

И сейчас я словно со стороны наблюдала как не я, а леди Элейн Уэльская вдруг внезапно снизу-вверх резко ударила по руке хозяина корабля, отчего свеча, которую он держал, воткнулась горящим фитилем ему точно в глаз.

Франкский кузнец заорал от неожиданной боли – и в трюме корабля воцарилась тьма, слабо рассеиваемая светом закатного солнца, проникающего через едва заметные щели в досках корабельных бортов. Но леди Элейн этого света оказалось вполне достаточно, чтобы от души и со всей силы ударить ногой в пах ту тень, что держала в руке меч...

Смутно видимый враг, захрипев, согнулся и выронил свое оружие, звякнувшее об пол – которое я немедленно подняла.

Краем глаза я увидела, как огромный Винс перехватил чужую руку с кинжалом и резко повернул ее так, что она неприятно хрустнула...

Что было дальше я уже не видела, так как больше по памяти бежала между петлями, раскиданными по полу, так как видимость была почти нулевой... Но этого мне хватило, чтобы подбежать к Ланселоту и рубануть по веревке, захватившей в плен его ногу.

Рыцарь приземлился на пол, словно кошка извернувшись в воздухе. И схватив меч, который я ему протянула, прыгнул вперед с понятным намерением.

..

- Нет! – взвизгнула я. – Не убивайте их!

В трюме повисла недоуменная тишина. Думаю, удивились все – и Винс с Ланселотом, и те, кто пытался нас ограбить. Но я быстро пояснила свою позицию:

- Трупы обнаружат, и тогда дорога на рынок Камелота будет для нас закрыта. Мы станем убийцами, лишившими жизни мирных торговцев. И тогда, скорее всего, король пошлет армию чтобы стереть с лица земли нашу общину.

- Да-да, - прошипел франкский купец, держась за глаз. – Всё так и будет!

- Мы поступим по-другому, - продолжила я.

– Обвиним этих людей в торговле запрещенными мечами и попытке захвата в рабство знатной дамы. Не помню, что полагается за такое по законам королевства Логрес - то ли повешение, то ли сожжение на костре, то ли снятие кожи заживо...

- Но у вас будет лишь ваше слово против нашего, - злобно пробормотал торговец.

- Конечно, - проговорил Ланселот, держащий меч у его горла. – И тогда по нашим законам состоится Небесный Суд, где я буду биться с тобой на том оружии, что ты выберешь как обвиняемая сторона.