Потом они сменились стонами, а несколько позже – жалобными всхлипами...

Думаю, никакая женщина моего времени не смогла бы заснуть под такое. Но я уже не первый день находилась в теле девушки, живущей в пятом веке. Привыкла к грязи, жестокости, боли – как к чужой физической, так и к душевной своей... И да, я, пусть тревожно, но спала под вопли человека, которого там, внизу, жестоко пытали мои люди...

Но я не осуждала их. Потому, что если сегодня не выведать у пленника необходимые сведения, то завтра, или чуть позже уже люди моей общины будут кричать от боли, когда северные завоеватели станут убивать их и жечь то, что я с таким трудом пыталась создать на этом каменистом берегу...

А потом крики затихли - и я провалилась в глубокий сон, убаюканная рокотом волн, бьющихся невдалеке о скалы, и возникшем среди ночи храпом Ланселота, который так и продолжал спать на лежанке возле моей двери. Удивительно, но осознание присутствия этого человека рядом вселяло в меня не только уверенность в собственной безопасности, но и какое-то внутреннее спокойствие. И, думаю, если б этот странствующий рыцарь исчез из моей жизни, мне стало бы по-настоящему больно...

Мне снилось, как его руки вновь мягко закутывают меня в большой плащ, нагретый телом хозяина, и заботливый голос произносит так же мягко, как вчера на деревянном причале Камелота:

- Тебе холодно? Ты вся дрожишь...

- Да, - шептала я, ворочаясь во сне. – Мне холодно... в этом жестоком мире... без тебя... Я хочу, чтобы твои руки, твои слова, твои взгляды согревали меня всегда... Иди же ко мне, мой рыцарь, почему ты медлишь?..

И непонятно было, я ли шепчу это, или леди Элейн, юное тело которой уже очень настоятельно требовало настоящей, пылкой, обжигающей любви... Так же, как стремилась к ней моя душа, не познавшая истинного, глубокого, искреннего чувства в своей прошлой жизни...

...Наконец восходящее солнце мазнуло своими лучами по моим ресницам, и я наконец смогла вынырнуть из тяжелого, но и одновременно сладкого сна, на одну ночь освободившего меня от каждодневных забот для того, чтобы осознать очевидное.

Что я не только хозяйка разрушенной крепости и глава общины, всецело мне доверяющей, но еще и девушка, имеющая право на обычные человеческие чувства.

И не надо от них отгораживаться условностями двадцать первого века.

Пора уже признаться самой себе, что меня тянет к Ланселоту так же, как и его ко мне...

Я не раз ловила на себе его взгляды – робкие, словно у юноши, которому впервые в жизни понравилась девушка. Странное конечно поведение для сурового воина, но в то же время и объяснимое с точки зрения меня, прожившей долгую жизнь, которая сама подсказывает ответы на подобные вопросы. Так взрослый мужчина смотрит на женщину, которую не просто хочет физически, как самец самку.