Пока мы проехали три квартала до особняка Муромцевых, нам повстречался десяток постов жандармерии."

"— Такое ощущение, будто назревает война, — хмуро пробормотал Виктор. — Причем не мелкая семейная междоусобица.

Машина остановилась у запертых ворот. И закрепленные на столбах камеры тут же повернулись в нашу сторону.

— По какому вопросу вы прибыли? — послышался из динамиков голос.

— Нам нужно поговорить с князем Муромцевым, — опустив стекло, громко и отчетливо произнесла Екатерина.

Динамики помолчали. А затем, голос уточнил:

— Алексей Карамазов и Виктор Круглов с вами?

— Да, — подтвердила Екатерина.

Замок пискнул, и ворота открылись. Машина въехала на территорию особняка. И в тот же момент, я почувствовал слабый, едва ощутимый зов объекта…

Глава 6. Апраксин двор

На пороге нас встретили пятеро бойцов. И зов объекта пропал, заглушаемый Силой. Охрана явно была готова вступить в бой, если что-то пойдет не так.

Это напряжение передалось и Виктору. Мой чуткий слух уловил едва слышный звон цепи. Да и сам я потянулся к плетениям.

И в этот момент, на порог вышла Виктория. Она была одета в простое закрытое платье, подчеркивающее ее фигуру, перетянутую поверх ткани портупею.

Эта модная деталь гардероба весьма пикантно смотрелась на Муромцевой.

— Добро пожаловать, — сухо произнесла она, приветствуя нас. — Расслабьтесь ребята. Разве так нужно принимать гостей?

Последняя фраза была адресована охране.

— Идемте, господа, — Виктория развернулась и прошла в дом. Мы последовали за ней.

— Располагайтесь, — произнесла Муромцева, едва мы оказались в гостиной.

Под ногами пружинил начищенный паркет. Светлые стены создавали в комнате атмосферу воздушности.

Над головой высился потолок с витражным окном в виде купола. Сквозь цветные стеклышки сочился скудный свет. У камина лежал огромный пес, который поначалу показался просто ворохом шерсти. Но он флегматично посмотрел в нашу сторону и вернул морду на лапы.

Девушка прошла через комнату, села в кресло, скинув туфли и подобрав под себя ноги.

— Рад видеть вас в добром здравии, Виктория Ивановна, — начал я. — Я хотел бы поговорить с вашим отцом.

— Тогда вам придется искать медиума, — с горькой усмешкой ответила Виктория.

 — Потому что Иван Васильевич уже беседует со Спасителем и святыми страдальцами.

И только сейчас, я заметил черную ленту, повязанную на плече девушки.

— Примите мои соболезнования, — произнес я.

— Мои соболезнования, — вторила мне Катерина.

— Я только прибыла в особняк. И узнала об этом.

Виктория говорила спокойно. Ее глаза были сухи, а лицо не выражало никаких эмоций. Стало ясно, Муромцева не особо жаловала отца. А притворяться скорбящей дочерью, ей было лень. Или не желала играть роль перед нами.