Да, ты можешь найти девушку себе по вкусу, оплодотворить её, дождаться рождения малыша, и утопить её, чтобы никому не сболтнула лишнего о ребёнке Короля. Но я знаю, почему ты этого не сделаешь. Не потому что женщины тебя не привлекают, не из жалости к несчастной. Ты просто знаешь, что однажды кровь тебя призовёт. И придётся расплачиваться сполна. Как ты расплачиваешься сейчас за то, что я натворил, как расплачиваюсь я. Если выжившие присягнут тебе на верность после твоей победы, это будет замечательно. Но многие из них затаят обиду. Пожелают мести. Это замкнутый круг.

– Мы не можем уничтожить их. – Я снова качнул головой. – Я не позволю это сделать."

"Мужчина негромко хмыкнул, но продолжать спор не стал, затем всё же встал с земли и направился в сторону особняка, я молча последовал за ним, снова натягивая капюшон на голову, чтобы не промокнуть окончательно, вновь начиная дрожать от холода. Аэлирн окинул меня взглядом, точно решал, стоит ли мой уют его задетой гордости и самообладания. Но, качнув головой, он лишь ускорил шаг, уставившись перед собой. Я его не осуждал. «Хороша же у тебя благодарность, – ругнул я себя, плотно заворачиваясь в плащ и стараясь не терять мужа из вида.

– Получил тепло и сразу шипеть. Неужели было так трудно промолчать?» В особняке царила полумгла, никто не желал привлекать к заброшенному зданию слишком много внимания преждевременно.

В комнате я долго боролся с мокрой одеждой, что липла к телу, цеплялась, выводила из себя, и процесс, прежде умиротворявший меня освобождением тела, теперь лишь больше злил. К тому моменту, как я продрогший, уставший забрался в постель, Аэлирн уже, похоже, спал, плотно укутавшись одеялом, и я поспешил крепко его обнять одной рукой за талию, прижимая к себе, утыкаясь носом во влажные волосы, упиваясь их запахом.

Возможно, мне не стоило столь открыто противиться его словам, возможно, мне вообще не стоило заводить этот несчастный разговор и давать понять, что меня гнетёт на самом деле. Возможно, я был не прав по его мнению и мнению других не менее опытных политиков. Но один мой хороший учитель ясно дал мне понять, что уничтожение не есть путь Светлого. И теперь, когда проклятие Роула не терзало меня, когда мысли были предельно чисты, я понимал, что сделаю всё возможное, чтобы не позволить своим собратьям и подданным окунуться в океан крови. Даже если они будут визжать и сопротивляться, я этого не допущу.

Туман стелился низко, оседал на траве влагой, лип к одежде и лицу. Он был густой, почти что магический, если бы не один немаловажный факт – с утра возле реки Нира всегда было так. А в это время года он почти не проходил, лишь в ветреные или жаркие, сухие дни.