– Да вот, бродил, и…

Я неопределённо пожал плечами, даже не зная, как объяснить, что я здесь делаю. Ищу утешения у безразличных стен? Вдохновения среди чужих лиц? Спокойствия в этом сюрреалистичном саду? Мы молча присели у выдающихся из земли корней дерева, рассматривая причудливые ветви, переплетающиеся между собой, точно ещё сотни маленьких деревьев, тянущихся к облаку кроны. Тучи наползали медленно и лениво, пока, наконец, неохотно не разразились ливнем. Жители города с недовольными возгласами поспешили спрятаться от ледяных струй дождя, у нас же было укрытие получше.

Под каплями, всё равно достающих до нас, опьянение уходило прочь, вместо него оставался холод, и я всё же рискнул прижаться к Аэлирну. Он столь любезно распахнул объятия, что сопротивляться всё равно не было смысла, и я прикрыл глаза, отогреваясь под его плащом.

– Ты можешь не скрываться при мне, Льюис, – негромко произнёс он над моей макушкой, поглаживая по плечам. – Тебе не за чем делать вид, что всё хорошо."

"Я тихо поддакнул, поглаживая его руки и пытаясь расслабиться, разогнать тот колючий ком, что засел внутри меня, подобно вечно голодному паразиту, жаждущему всё больше и больше с каждым мгновением.

Глубокое дыхание не спасало, не спасало ничего, и я лишь сильнее стискивал кисти мужчины, не зная, как обличить в слова гнетущую черноту у самого сердца. Должно быть, он и сам прекрасно знал, каково это – сам прошёл когда-то в полном одиночестве. И потому я пропитывался к нему глубокой, спокойной благодарностью за это молчаливое понимание и тёплое дыхание возле макушки, на которую он уложил подбородок, тихо мурлыкая себе что-то под нос. Под дробот капель по мостовой и его тихий, монотонный напев начинало клонить в сон, а тело отогревалось, и по губам невольно расплывалась улыбка, из груди вырвалось утробное, звериное ворчание, и Аэлирн тихо рассмеялся.

– Вижу, тебе полегчало, – улыбнулся он, перебирая мои волосы и, как назло, почёсывая за ухом, отчего мурлыкать захотелось лишь сильнее, я даже потёрся лицом о его шею. – Ну, всё-всё, тигр, только не вздумай перевоплощаться, а то не унести нам ноги отсюда.

– И лапы. И хвосты, – хитро улыбнулся я, медленно опуская руки с его талии ниже, на ягодицы, мягко и вполне себе игриво их стискивая.

– Мне приятно видеть твою улыбку, – спокойно поделился он, точно не было в этих словах… собственно, в них, в самом деле, не было ничего особенного, кроме тепла. И это было настолько неожиданно, что я уставился на него во все глаза. – Что такое, Ваше величество? Никогда не слышали приятных слов?

– Я слышал, что поговаривают, будто у меня не дурная задница, но про улыбку ещё ничего не говорили. – Фыркнув, я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как ноет закоченевшее тело.