"

"Я непроизвольно ежусь от этого пугающе острого взгляда, но , в противовес, вскидываю подбородок, не собираясь показывать свою неуверенность и замешательство.

- Зверев! Что тебе надо? Я уже сплю. Или говори, что здесь забыл, или…

Тут Зверев , не выпуская сигарету из губ, резко шагает ко мне, наклоняется и дергает к себе за ногу, прихватив щиколотку прямо через покрывало.

От неожиданности я взвизгиваю, проезжаю задом по простыне прямо к краю, смотрю на возвышающегося надо мной Зверева уже со страхом. Пытаюсь высвободить ногу, ору, уже не сдерживаясь:

- Зверев! Ты рехнулся? Ты что творишь?

Но он все так же молчит. Тяжело молчит, каменно. И смотрит. В этот момент он похож на средневекового великана, выточенного из скальной породы. И это… Страшновато. И странно.

Зверев не причиняет боли, но держит крепко. Легко перехватывает обе моих ноги одной рукой, я , как-то отстраненно , подмечаю, что его ладонь спокойно перекрывает обе моих щиколотки, и это… Черт, возбуждает…

Не перестаю дергаться и ругать его, требуя отпустить, но он меня, кажется, и не слышит даже!

Выдыхает дым через ноздри, вынимает сигарету и сжимает ее в кулаке. Роняет окурок прямо на пол. Я слежу ,в полном шоке, за этим варварством, набираю воздуха в грудь, чтоб заорать на него гневно и матерно. Потому что выбесил! И это уже нисколько не смешно!

И в то же время сюрреализм ситуации зашкаливает. И где-то в глубине сознания я не совсем уверена, что это не сон сейчас. Странный. Пугающе-возбуждающий.

Если это сон, то прямо беда с тобой, Даша. Беда.

Зверев легко опускается на колени прямо перед кроватью, с которой я , его милостью, уже попой свисаю, небрежно раздвигает мои бедра, подхватывает под ягодицы, неожиданно жестко и плотно прижимаясь пахом к обнаженной промежности.

И я замолкаю потрясенно. Потому что у него там все очень серьёзно. И грубая шерстяная ткань брюк причиняет легкую возбуждающую боль.

Я с удивлением осознаю, что завелась.

От чего? От неоднозначно-подчиняющей ситуации? От жесткого хвата пальцев на заднице? От взгляда , темного и нечитаемого? От откровенно сквозящей в каждом его жесте грубой жажды?

- Рома… - я неожиданно задыхаюсь, пытаюсь подняться, дотянуться до него, погладить, приласкать, но жесткая ладонь опрокидывает обратно, он чуть наваливается, возясь с ширинкой и не давая мне выползти из-под него.

Пальцы добираются до горла. Пережимают. Не сильно, но вполне определенно.

А затем он открывает рот и произносит первое за сегодняшний вечер слово:

- Лежать.

И одновременно дергает меня на себя, входя во всю длину, грубо и жестоко.

Я сдавленно ахаю, глаза закатываются сами собой, мне больно и хорошо. Больно, потому что еще не готова для немаленького размера, который он безжалостно вколотил в меня. А хорошо… Потому что хорошо.