Сегодня я шла за руку с человеком, который настолько отличался и поведением и внутренним содержанием от Сордина, что даже в голову не приходило их сравнивать.

Он смотрел на меня с желанием. Как и многие до него. Как и Сордин.

Но, кроме желания, там был искренний интерес ко мне, как к человеку.

Возможно, я опять ошибаюсь, я все же, как показал опыт, плохо разбираюсь в мужчинах.

Возможно, это все не так.

Возможно, мне кажется.

Но я шла сегодня , вдыхая осенний вечер, рядом с сильным, таким надежным мужчиной, бережно держащим за руку, останавливалась, чтоб доверчиво закинуть ладони ему на шею и поцеловать, медленно и сладко, в губы, посмотреть в серьезные, чуть смешливые глаза, в которых не было тяжелого, плотского в этот момент.

А было внимание, восхищение, интерес, живой, человеческий.

Я шла, рассказывая что-то легкое, веселое, делясь своими впечатлениями от пройденного дня, и ощущала себя той семнадцатилетней легкой девочкой, у которой все впервые. Первая любовь, первая прогулка по осенним аллеям с парнем.

И все хорошо и правильно.

Я выхожу из душа, промокаю волосы, минуту раздумываю, звонить или нет Звереву, и решаю не беспокоить.

У него какие-то напряги с сыновьями, не смертельные, но сложности.

И вряд ли мое внимание будет ему сейчас к месту.

Смотрю соревнования по художественной гимнастике, мысленно все же возвращаясь к нашему тихому романтическому вечеру, да так и засыпаю перед экраном в кресле.

И снятся мне сильные руки, мягко поднимающие в воздух, знакомый будоражащий аромат парфюма и сигарет."

"Я хочу открыть глаза, но не могу.

День был долог.

Сон слишком глубок.

Ворочаюсь в руках, но меня лишь прижимают крепче.

- Спи, Дарья Викторовна, спи давай, - бурчит мой носильщик, и его низкий голос резонансом сладко отдается по всему телу, странным образом успокаивая и навевая еще большее спокойствие.

Ощущаю под спиной кровать.

Тепло одеяла.

Прогиб постели рядом.

И затем тяжелую, горячую ладонь, основательно подгребающую меня под бок своего хозяина.

И отчего-то мне невероятно уютно и безопасно.

Счастливо вдыхаю тяжелый мужской аромат, расслабляюсь и засыпаю окончательно.

И вот кто бы мне сказал, что буду вот так, спокойно и сладко спать под боком у мужчины… Кто бы сказал такое измученной, выжатой тени еще два года назад…

А, может, и не было этих страшных лет?

Пусть их не будет.

Когда никак без мата.

Роман Зверев.

Ксюша жжет.

Я смотрю на очередное присланное мне безумие, машинально отмечаю самые глупые ошибки в документе. У нее что, ворд отключили? Такое бывает вообще в наше время?

Вызываю.

Хотя, сначала хотел просто отправить документ на доработку по почте. Но есть понимание, что это неспроста.

Оглядываю явившуюся ко мне секретаршу. Налицо бессонная ночь. На лице.

- Присядь.