Пульс, разумеется, не нащупывался. Неудивительно. Судя по температуре воды, прохладной невзирая на то, что из крана продолжала течь горячая, и по количеству воды на полу, смерть наступила несколько часов назад.

– Звони Никодимову, – вместо ответа скомандовал он. – Надо тут все хорошенько осмотреть.

Он вышел из квартиры, чтобы позвонить Велимире. Она заслуживала первой узнать о том, что случилось. На площадке маялся сосед.

– Что там? Вы подтвердите, что мне нанесен значительный ущерб из-за действий этой безответственной гражданки?

– По поводу ущерба – это вам в страховую, – сказал Зубов, у которого ныли все зубы.

Аж челюсть сводило. Несмотря на многолетнюю работу опером, к виду смерти он так и не привык. А еще всегда немного сердился на самоубийц, потому что искренне считал жизнь самым главным подарком, от которого негоже отказываться при любых обстоятельствах. К примеру, сам он, как бы ни было ему тяжело из-за болезни Анны, никогда всерьез не рассматривал возможность наложить на себя руки. Слабость это. Слабость и трусость.

– Если, конечно, у вас застрахована квартира, потому что в противном случае делать ремонт вам придется за свой счет, – уточнил он.

– Почему? Эта особа меня залила и будет нести ответственность за свою безалаберность. Я, знаете ли, если необходимо, до Верховного суда дойду.

– Хоть до Международного, – вздохнул Алексей. – Эта особа ничего возместить вам не сможет, потому что умерла.

– Как умерла? – Мужичок даже задохнулся от подобного известия. – Позвольте, как она могла умереть? Она же совсем молодая.

– Молодые тоже умирают, – сообщил Зубов. – Вы бы, гражданин, шли к себе. Вас там жена ждет. Воду наверняка собирает. Вы бы ей помогли. И насчет страховой я серьезно. А здесь вам делать нечего.

– Умерла… Нет, какая чудовищная несправедливость. – Сокрушаясь по этому поводу, сосед побрел вниз, причем расстройство его, как понимал Зубов, вызывал не сам факт смерти Ирины Введенской, а то обстоятельство, что, мертвая, она никак не могла оплатить ему ремонт.

Дождавшись, пока за мужиком этажом ниже закроется дверь, он позвонил Велимире и все ей рассказал. Девушка сначала помолчала, а потом заплакала.

– Бедная Ирка, – просипела она наконец, хлюпая носом. – И жизнь у нее была нескладная, и смерть. Ушла за отцом, которого так яро ненавидела. Алеша, а ты уверен, что она покончила с собой? Просто на нее это так не похоже. Она оставила предсмертную записку?

– Я пока не знаю, – признался Зубов. – Жду ребят, чтобы все осмотреть. Там в квартире воды считай по колено.

– Ты промочил ноги?

– Это неважно. – Он чуть усмехнулся. – В нашей работе приходилось даже по пояс в болото проваливаться, не то что промочить ноги в квартире с утопленницей.