– Ты ставишь язык между зубами и плюешься, а надо даже не дуть, а делать вот так, смотри.

Дети разные, а реакции почти идентичны. Правда, Дима смеется меньше, но, к счастью, этого стало достаточно, чтобы заинтересовать Свету.

– А еще можно играть его ножками. Попробуй, Светик.

– Только не сильно, – тут же добавляет Зорин. – Ему ножки еще понадобятся.

Маленькими… очень маленькими шажками, но, может быть, совсем скоро она и проникнется к Диме и не будет такой открытой ревности.

– Ну все, давайте одеваться и собираться.

– Я розовое платье с рюшами хочу. Можно?

– Можно, – киваю, смотря на убегающую в припрыжку дочь. – Ну не злись, – тут же поворачиваюсь к Леше и целую его в щеку.

– Ты бы не злилась, если бы я сделал вот так? – какая-то секунда и Зорин повторяет то, что сделала Света. Теперь оплевана я.

– Конечно, нет. Это же увлажнение кожи, – демонстративно вытираю лицо.

– Ты хочешь, чтобы я каждый раз ее увлажнял таким образом? – уже улыбаясь и подтягивая меня за талию к себе , спрашивает он.

– Ну, Леш. Я все читала, это один из способов провокаций. Она ждет, чтобы мы ее отругали, так у нее будет реальный повод на нас злиться. А так мы ей не даем его, ей скоро это надоест. Вот увидишь, – пытаюсь вырваться из его объятий, на что он сжимает мои ягодицы.

– Жень, все твои книжки херня собачья. В моем детстве все было просто, потому что никто ни с кем не церемонился и вот как Света никто не вые...делывался. Ладно, приму еще антиуспокоина. Пойдем, похвалим, как ей идет платье, – освобождает меня из своего захвата и тут же шлепает по попе.

– Вооот. Она до потолка будет прыгать от радости. Только давай Диму здесь оставим, – кладу его в кроватку."

"Вот только через несколько минут, стоило только нам войти в комнату, от радости не прыгал никто. Нам открылась живописная картина в открытой двери ванной. Встав на стульчик, дочь приподняла платье и примостилась попой на раковину.

– Что ты делаешь? – воскликнула я.

– Хочу научиться писать в раковину.

– А ну слезай, живо. Так делать нельзя, это небезопасно. Девочки ходят в унитаз! – кажется, еще никогда я так не орала на Свету.

– А в раковину нельзя? Пап?

– Нет, Светик, девочки в раковину не ходят. Мама права. Красивое, кстати, платье. Ты в нем как принцесса.

– Да, я красивая, – как ни в чем не бывало произносит дочь, слезая со стула.

– Ну что, доигрался, раковинофил?! – дергаю Зорина за плечо, как только мы выходим из комнаты. – Я же просила закрывать дверь в туалет!

– Да я и так закрываю.

– Какой кошмар, Господи. Значит она как-то увидела тебя писающим в раковину.

– Быстро забудет. Успокойся. Почти все дети видели родителей в компрометирующей обстановке. Не драматизируй.