"

"– Если бы не беременность, мы бы сейчас были на море, объедались вредной едой, трахались под кондиционером, а потом снова обжирались и так по кругу. Если бы ты была мне не нужна, я бы оставил тебя в покое с ежемесячным содержанием и под контролем врачей. Жень, я не помешан на ребенке. Не знаю, как сказать. Просто я… ссу.

– Заниматься сексом?

– Нет. Причем тут секс? Из трех моих женщин, только одна родила, две другие сделали аборт. Я очень хотел ребенка после Маши. Очень. И был уверен, что все будет, но, как видишь, детей у меня нет. Ты четвертая по счету, у меня паранойя в башке и, кажется, я ее передал тебе, иначе не знаю, как объяснить то, что у молодой девчонки, столько проблем с беременностью. Я хочу, чтобы ты просто нормально родила.

– Ясно, – после продолжительной паузы наконец произносит Женя. – Какие ж у тебя бабы гадкие были, не то, что я.

– И не говори.

– А что будет после родов? Я надеюсь, ты не будешь ненормальным папашей? В декрет хоть не уйдешь?

– Кстати, это неплохая идея. Да я пошутил. Родишь второго и думаю паранойя пройдет.

– Видал, – тычет мне фигой в лицо, наконец-то улыбаясь. – Я на такое больше ни за что не пойду. Я вообще планировала остаться старой девой до конца дней своих.

– Прямо-таки старой девой? Чего ж ты тогда поперлась в бар?

– Потому что мне нравился Миша. Это был первый парень, который мне реально понравился. Возможно, я чуточку была в него влюблена. И он первый, для кого мне хотелось красиво одеться, – а вот это слушать как минимум неприятно. – И вообще он классный. Да ладно, расслабься, он гей, – тут же добавляет Женя, сверкая улыбкой. – Мне просто хотелось, чтобы ты побесился.

– Гей? Ты шутишь?

– Неа. Гей, он мне сам сказал. И тогда поцеловал меня, чтобы тебя позлить. А на юбилее отделения он домогался Соболева. Но его сахасрара не пострадала.

– Господи, как страшно жить. Больше ничего не хочешь мне рассказать? Что-нибудь такое, что тебя тревожит.

– Ляжки трутся, то ли от того, что жирные, то ли от того, что я потею как свинья. Стрии еще ужасные на пузе и волос, кажется, стало меньше на голове.

– Ой, Господи…

– Ты спросил, я ответила. Что не так?

– Может, что-то еще волнует, о чем ты хочешь мне сказать, но по каким-то причинам тебе этого не хочется.

– Неделю назад я разлила чай на кровать и теперь матрас с твоей стороны как будто обосанный, но под простыней не видно. Еще камеру в коридоре на самом деле сломала я. И в душевой… но я бы не сказала, что это все меня волнует.

– То есть ты готова признаться во всем, кроме того, что передумала и теперь хочешь за меня замуж?

– Ты разговаривал с моей сестрой?!

– Да, но не говори ей об этом, а то она переживает.