— Обманете… Дайте сейчас.

— Никаких требований, — нахмурился Петрович. — Я сказал вам — после допроса.

— Дайте честное слово.

Петрович бросил на Ганса выразительный взгляд.

— Ну ладно, ладно, пошутил… Не серчайте, верю. Но полный стакан. Верю. Давайте, что вас интересует?

Допрос Ганса продолжался более двух часов. Сперва он юлил, «забывал» некоторые детали, затем, увидев, что это бесполезно, начал рассказывать все, что знал.

Наконец наступил блаженный миг для Ганса. Он увидел, как Петрович достает из чемодана литровую бутылку с самогоном, одну из приготовленных для ночной гулянки.

— Пригадала мне цыганка — тебя, говорит, погубит бубновая дама. Так и вышло… — Ганс следил, как наливают самогон в стакан. Все его большое тело мелко вздрагивало. Трясущимися руками взял стакан, стараясь не расплескать драгоценную влагу, нашел силу пошутить: — Надеюсь, на этот раз без отравы? Ловко вы мне эту барышню подбросили. Папочка, труба с золотом… Вот оно, яблочко! Далеко от яблони откатилось.

— Хватит болтать, — строго сказал Петрович. — Пейте. Но Ганс не спешил. Стакан был в его руках и, как каждый алкоголик, он предвкушал удовольствие, старался растянуть это сладостное чувство."

"— В старину был прекрасный обычай, — мечтательно вздохнул Ганс. — Накануне казни тюремщики выполняли последнее желание осужденного на смерть. Обычно это был хороший обед с вином. Времена изменились. Сейчас расстреливают голодных, сам так делал… Человечество деградирует.

— Это вы насчет жратвы? — покосился на него Серовол. — Дадим. Тут у вас в чемоданчике есть кое‑что.

— Нет, нет! — замотал головой Ганс. — С утра сала не ем. При мне была баночка с мятными карамельками.

Дайте‑ка парочку. Привык закусывать мятными конфетами. Отбивает запах.

— Дайте ему конфетку…

Серовол нашел круглую металлическую баночку, открыл и поднес Гансу. Тот, затаив дыхание, торопливо поковырял пальцами, выбрал одну, покрупнее, желтенькую.

— Теперь хорошо… Ваше здоровье, господа!

Он выпил самогон не спеша, в два приема, отер губы.

— Ну что ж, умел молодец гулять — умей и ответ держать. — Ганс с загадочной улыбкой посмотрел на Петровича, Серовола. — Ну вот. Хорошо.

Ганс закрыл глаза и раскусил хрустнувшую на зубах карамельку. Лицо его исказилось в гримасе ужаса, но он все‑таки пересилил себя, злорадно усмехнулся, крикнул: ― Я все‑таки обманул вас. Ха–ха! Прощайте! Ухожу! Не видать вам живого Сташевского!

Петрович и Серовол беспокойно переглянулись. Они еще не понимали, дурачится Ганс или его слова следует воспринять всерьез. Первым догадался Серовол.

— Кажется, он принял яд. Желтенькая конфетка…

— Беги за врачом! — крикнул Петрович.

Врач явился через несколько секунд. Лицо Ганса уже начало синеть, на губах пузырилась кровавая пена.