Сейчас я зла на Вадима так, что могу даже ударить его по голове тяжёлой вазой, как раз стоящей на тумбе.

В ней стоит роскошный букет алых роз. В нашей спальне всегда стоят свежие цветы – букеты один в один – алые розы, присутствие которых я уже не замечаю, но зато с удовольствием прокручиваю в голове мысль о том, насколько тяжела керамическая ваза.

– Успокойся! – осаживает меня Вадим. – Или не услышишь сына ещё неделю! Или даже две…

– Или отправляюсь за решётку из-за твоих махинаций! – заканчиваю фразу за него и сбрасываю халат, повернувшись к нему спиной.

Пусть смотрит на следы своих стараний и полюбуется на синяки, которые так ещё и не сошли.

В спальне повисает густое молчание.

Вадим напряжён и зол, но, кажется, он чувствует, что я стою на самом краю пропасти."

"Давление со всех сторон колоссальное, ощущаю себя загнанной в угол. Но когда не остаётся шансов на свободу, раненый зверь начинает отбиваться и может нанести колоссальный урон.

– Завтра важная встреча! – говорит Вадим. – Ты же знала об этом заранее. К чему там сын? Или ты думаешь, что его пустят на званый вечер?!

Он говорит о важности завтрашнего вечера, о том, что я обязательно должна поддержать его, мы должны выглядеть счастливой и влюблённой парой…

– Завтра у тебя заказан салон красоты, – напоминает Вадим.

– Боюсь, у них не хватит тонального крема, чтобы замазать следы побоев! – отвечаю жёстким тоном.

– Всего лишь наденешь другое платье. Красное. Длиною в пол. Помнишь?

Конечно, я помню платье, которое так ни разу никуда и не надела.

Очень длинное, роскошное, с наглухо закрытой спиной, длинными рукавами и провокационным декольте, которое спускается невероятно низко, едва ли не до самого пупка.

Платье требует идеальной фигуры и формы груди. На мне оно сидело шикарно, но Вадим, сам же его мне подаривший, ревностно решил, что платье слишком вычурное и откровенное.

Однако сейчас это единственный из имеющихся вариант. К этому платью даже украшений не понадобится, только идеальная причёска и яркий макияж.

– Если всё пройдёт гладко, мы вместе съездим за твоим сыном, – выкладывает последний козырь Вадим.

– Я хочу знать, где он. В противном случае я никуда не пойду. Или пойду, но ты меня не заставишь быть милой.

Я не могу изображать, что всё в полном порядке, когда наш брак разваливается на части, а мой сын чёрт знает, где находится. Ты не имеешь никакого права…

Вадим плотно зажимает мой рот ладонью.

– Вообще-то имею. Я его усыновитель. Помнишь? А ты лишь моя жена. Брак не разваливается. Отнюдь… Ты просто торопишь события! Я хотел сделать тебе сюрприз!

С этими словами Вадим резко встаёт и выходит, возвращается через несколько минут, с папкой в руках, швырнув её на кровать.