Едва его глаза поймали мой взгляд, внутри всё сжалось, заныло, заклокотало злостью и обидой. Сердце встрепенулось и в секунды разогналось. Лёд сковал пальцы, а во рту стало сухо.

Пока мои родители были заняты радушным гостеприимством, я закрыла глаза и попыталась совладать с собой. Словно через толщу воды услышала приветствие Романа моему отцу. Лицемер. Давай, скажи, как ты разложил его дочку на столе и трахнул.

Меня обдало ароматом брендовых духов, а щеки едва коснулись мягкие губы.

– Анечка, ну здравствуй! – мягкий женский голос окутал, и я открыла глаза.

Рома очень похож на мать, только черты не такие нежные, конечно, и волосы чуть темнее. Хотя, возможно, Татьяна Должанова просто красит свои в более светлый тон. И глаза такие же – чистые, голубые, с виду искренние, но с застывшей льдинкой где-то в глубине.

Эта женщина смотрит на меня так, будто я ей очень дорога, будто выиграла джек-пот в лице её ненаглядного сына, и теперь мне откроется всё счастье мира. Ещё один слой лицемерия. Ведь она всё знает.

Ротканов мне просто кивнул и выразил желание скорее поздороваться с любимым наставником, с которым не виделся уже несколько лет. А я поняла, что мои родители смотрят на меня и Романа. Надо же как-то отреагировать. Но я не могу. Просто сдвинуться с места даже не получается. Да что там, я едва не дёрнулась, когда Должанов сделал шаг ко мне, а потом подошёл совсем близко.

– Привет, – сказал негромко и под внимательными, немного смущёнными взглядами родителей прикоснулся губами к щеке.

Не знаю, услышал ли он, как скрипнули мои зубы, но меня словно обожгло. Не могу! Не принимаю его даже в поле зрения. Начинает тошнить. Перед глазами сразу его искажённое похотью лицо и стеклянная стена между нами, через которую я так и не смогла пробиться со своими просьбами и мольбами остановиться."

"– Ну что ж, давайте к столу! – мама широко улыбнулась и взяла под руку будущую сватью.

В гостиной стоял большой накрытый стол. Мама очень постаралась к такому событию. Игорь Евгеньевич водрузил в центр большой каравай, а меня стало воротить от картонности всего этого жалкого действа. И как-то обидно за собственных родителей, что они и не в курсе, что тут разыгрывается жуткий спектакль. Но лучше пусть будут не в курсе.

Дедушка был очень рад видеть своего студента, с которым они столько лет продолжали поддерживать дружбу. Устроил целый допрос Роману, о том, на совесть ли я работаю, и не стоит ли ему стыдиться, что просил за внучку.

Я с удовлетворением отметила, что, кажется, Роман тоже нервничает. Он снял пиджак и закатал привычно рукава рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу.