Интересно, как всё будет? Должанов своих девушек будет водить прямо в квартиру, где мы будем жить? Я ведь и надеяться не могу, что смогу остаться в дедушкиной квартире. В контракте, который мне прислал Ротканов через пару часов, как я пришла со своими требованиями, было всё чётко прописано – общая жилплощадь.

Хотя, мне, по большому счёту, плевать, кого и куда он будет водить. Пусть хоть весь публичный дом приведёт.

Потом степень сюрреализма за столом стала увеличиваться. Мама показала мой детский альбом, и все дружно посмеялись над тем, какие пухлые у меня щёки, измазанные манной кашей, и как мило я придремала на горшке. Первый класс. На этой фотке я действительно улыбаюсь от всей души. Я видела школу храмом, который откроет мне свои двери и посвятит в тайны. Я грезила о ней, рисовала ещё с младшей группы детского сада. А вот и фото с последнего звонка в девятом классе, где я уже год, как познала ад в элитном лицее имени Юрия Гагарина.

– Смотрите, они уже и тут рядом стояли, – заметила мать Романа. – И смотрят друг на друга как!

Ещё бы. Должанов тогда воткнул мне циркуль в задницу и наслаждался результатом.

Когда экзекуция альбомом, наконец, закончилась, Рома встал и официально обратился к моему отцу. Я чувствовала, как у меня начинает воспламеняться кожа, а внутренности сворачивает тошнота. Не знаю, какой резерв я выкачала, и где теперь просядет, но когда он протянул мне кольцо, я спокойно подала ему кисть и даже смогла выдавить улыбку. Его прохладная ладонь обхватила мою, и второй рукой он медленно продвинул кольцо к основанию безымянного пальца. Горло сдавило. Странно: кольцо на пальце, а сжимается удавкой горло.

За столом я смогла выдержать ещё не больше минуты и, извинившись, вышла на балкон. Мне нужен свежий воздух, хоть немного. В присутствии этой семьи я задыхаюсь, будто меня заперли в тесной коробке, через которую не проникает кислород. В гробу.

За спиной щёлкнула дверь, но я не обернулась. Господи, пусть это будет мама. Или папа. Но я чувствовала, кто это. Волоски на шее встали дыбом, когда обоняние уловило знакомый запах парфюма. Чиркнула зажигалка, и душный сладковатый запах табачного дыма поплыл по ветру в открытые широко ставни балкона. Роман молчал, а я не могла двинуться с места. Застыла, замёрзла в тонком платье. Уже знакомая ситуация, только в тот раз я ощущала волнение в груди, тревожное, но где-то в глубине своей приятное, а сейчас лишь холод. Куда более сильный, чем снаружи.

Мы повернулись одновременно и посмотрели друг другу в глаза. Что я хотела там увидеть? Сожаление? Раскаяние? Это бы что-то изменило?

– Отпусти меня, Рома. Я ведь ничего тебе не сделала.

Должанов тяжело сглотнул.

– Не могу.