Ты возьмёшь отпуск на неделю, купишь красивое платье, пригласишь родню и придёшь сама.

– А если нет?

– Аня, ну ты же понимаешь, что каким бы замечательным ни был твой дед, ему бы в силу возраста ни за что не одобрили программу лечения и реабилитации в Израиле.

Вот оно. А ведь я подспудно понимала, к чему всё идёт. Внутри стало так холодно и скрипуче, что не удивлюсь, если изо рта пар повалит. Свободной рукой я незаметно ухватилась за край стула, чтобы не свалиться. Клетка захлопнулась за моей спиной с громким лязгом.

Дальше Ротканов продолжать не стал. Он только молча смотрел на меня, а всё что могла я – лишь так же молча испепелять его взглядом.

– Вот и всё решили тихо-мирно, – Игорь Евгеньевич расплылся в улыбке, будто мы только что с ним закончили работу над удачным проектом. – Ты умная девочка, Аня, хорошо поразмыслив, поймёшь, что от этого только выиграешь. Давай говорить откровенно, вы с Романом играли в игры ещё со школы. Так что кто знает, может скоро мой тихий дом огласится весёлыми криками вашей ребятни.

И вот тут-то меня чуть и не стошнило. Внутри всё стянуло в тугой узел ненависти и презрения.

И страха. Да, и его тоже. В памяти всплыли вчерашнее и сегодняшнее утро. Потоки слёз в душе, пока вода делает их незаметными, смывая в канализацию вместе с пеной. Сколько раз я намылилась сегодня утром? Раз шесть, не меньше, кожа до сих пор горит от жёсткой мочалки. А там я готова мыться кипятком, лишь бы выжечь воспоминания о прикосновениях. Только воспоминания эти не между ног. Они в голове, и оттуда их не вытравить. Тут уж Ротканов прав, чего уж.

Больнее всего то, что я неоднократно представляла, как это может между нами произойти. И тогда, в школе, да и сейчас, чего греха таить.

Но это были лишь фантазии, принадлежащие только мне одной мысли.

Тогда в машине Лекс промолчал, но возле самого дома сказал одну вещь.

– Ты не должна винить себя, Ирландо. Короткие юбки и призывные взгляды – это всё отмазки мудаков. Если ты сказала ему «нет», то неважно, как ты его сказала. Это было «нет». И точка. Запомни: в насилии всегда виноват насильник.

Этот странный парень, сотканный из противоречий, для которого и самого чьё-то «нет» – пустой звук, но, как оказалось, только не в этом, именно он и его слова позволили мне не свалиться в самобичевание, не искать причину в себе.

"

"Но как быть со всем этим теперь, когда я буду видеть его каждый день? Снова слышать голос и видеть те самые руки, которые… Это будет невыносимо.

Я молча поднялась и на деревянных ногах направилась к двери, услышав в спину напоминание о близкой дате. Главное, контролировать дыхание, сконцентрироваться на нём хотя бы до лифта, хотя бы до того момента, как я, пусть и ненадолго, останусь одна. Ведь эта роскошь скоро станет мне недоступна.