По кирпичику разобрал бы все в поисках гипотетического любовника! И если бы смертник ограничился несколькими сломанными костями… я бы сказал, что он легко отделался.

Стефания повела себя вполне терпеливо даже в такой грязной ситуации …

– Я сейчас, – бросил коротко, легко поднялся и отошел от стола.

Посочувствовав коллегам, которые чинили палкой, гвоздем и честным словом забор Неониллы Альбертовны, написал короткое сообщение Лехе. Друг не удивился и спустя несколько минут подтвердил мои догадки. Стиснув в руке мобильный, я зло выдохнул и спрятал телефон в карман.

С тоской покосился на своего Рыжика, понимая, что примирение придется отложить.

Блядь!"

"Нужно уже окончательно разобраться в ситуации! Наказать виновных и спокойно требовать у начальства еще один отпуск для примирения с женой.

И планировал я потребовать по максимуму…

Не думать о сексе. Пока не думать. Иначе меня разорвет на части…

Нужно дать малышке возможность спокойно сдать экзамены. В этом вопросе я был за нее спокоен. Мой напор Стеша выдержала с достоинством, а значит, на экзамене ей нечего бояться.

Ее мечты должны исполняться…

Вернулся за стол, где Марк уже доскребал маленькой ложкой остатки варенья и довольно жмурился под неодобрительным взглядом моей жены.

– Полковник не для тебя, вообще-то, старался, – подколола она его.

– Бабушка не ест сладкое уже лет сорок, – отмахнулся Марк.

Неонилла Альбертовна неожиданно покраснела. Видимо, «забыла» сообщить новому воздыхателю, что сладкое на дух не выносит.

Ну а что? Зато какой повод сходить в гости!

– И насколько у вас с Аниным дедом все серьезно? – отвлеклась Стеша на бабушку.

Все члены семейства поддержали ее заинтересованными взглядами.

– Стефания, займись собственным мужем, – с достоинством ответила Неонилла Альбертовна.

А я что? Я очень даже «за»!

– Чего им заниматься-то? – буркнула Стеша, косясь на меня.

Не смог отказать себе в удовольствии снова притянуть жену поближе. Уткнулся носом ей в макушку, вдыхая клубничный запах, и блаженно прикрыл глаза. Она доверчиво прильнула к моей груди и глубоко вздохнула.

В этот момент я встретился взглядом с тестем, который критически поглядывал на нашу пару.

И я его понимал. Стефания – единственная и любимая дочь. Я бы свою тоже в обиду не дал. И не дам, когда она у нас появится. Такая же рыженькая, как моя жена… А потом еще и сына родим… Или сразу двойню, прецеденты в семье имелись.

Михаил Юрьевич заметно расслабился, глядя на дочь. Малышка соврала отцу, защищая меня. Я бы и сам вывез в любом случае, но от ее поступка в груди разливались тепло и щемящая нежность.