Нужно было разобраться с чертовыми записями, которыми эта женщина трясла направо и налево.

* * *На душе было тяжело. Противно. Муторно.

Практически забытые для нее чувства. Римма Феликсовна поморщилась, словно так можно было прогнать все эти эмоции, но они никуда не девались. На месте прежней уверенности в своих действиях теперь пышным цветом расцветали угрызения совести.

Пора было это признать, хотя бы перед самой: она разрушила жизнь собственного сына. Человека, ради которого жила все последние тридцать с лишним лет.

И ведь подумать только, кого она ему сватала! Губы Риммы неодобрительно поджались, когда она вспомнила, как Божена трясла на всю улицу тем, о чем приличные люди и говорить вслух не станут! А тут, надо же, видео! Не такой она казалась ей тогда, когда мечтала свести сына с достойной девушкой.

А вот Оля никогда себя так не вела. Трудно и горько было это признавать, но Римма чудовищно ошиблась. Отняла у сына лучшее, что у него было в жизни. Семью. Жену, с которой был счастлив.

Все же верно говорят: все познается в сравнении. Римма теперь даже припомнить не могла всех тех придирок к Оле, которые казались ей когда-то безумно важными, весомыми…

И с чем она осталась теперь? С муками совести, с обиженным на нее сыном.

Внутри зашевелилось жалящее чувство сожаления, но Оля была права: ничего своим раскаянием, никакими словами, она исправить уже не могла. И эта, озвученная чужими устами вслух истина, делала ее вину будто бы еще больше, добавляя ей значимости и веса…

И с этим ей теперь предстояло жить. А как?.."

"Вспомнился Рудик. Не такой он ее знал, не такой видел. Выходило, что она и перед ним тоже была виновата? Ведь обманывала, ведь позволяла думать о себе лучше, чем она есть на самом деле…

Но было так приятно в его обществе забыться.

Поверить, хоть ненадолго, что она в действительности такая, какой он ее видит, какой хотела бы быть: мягкая, ласковая, душевная…

Но ведь это была неправда. Она просто равнялась на него. Она просто… отчаянно хотела быть нужной.

Резкий звонок в дверь заставил Римму испуганно подскочить на месте, задев стол. Жалобно бряцнули многочисленные склянки и банки с лекарствами, которыми в былые времена пыталась привлечь ускользающее внимание сына…

Римма с досадой взглянула на них и подумала о том, что пора бы избавиться от этого всего.

Жаль только, что и собственные ошибки невозможно выбросить так же легко, как ненужный хлам.

Поднявшись с места, она прошла в прихожую и с надеждой заглянула в глазок. Сердце птичкой взметнулось вверх, когда поняла, что на пороге стоит тот, о ком она буквально только что думала, словно материализовавшись из ее мыслей…

– Рудик? – удивилась Римма, отворив дверь.