– Я знаю тебя совсем другой…

– Вот именно! Ты не знаешь, какая я в действительности!

Она стряхнула с плеч его руки, которые, напротив, хотелось там удержать, и едва не взмолилась:

– Уходи, Рудик. Пожалуйста, уходи. Кончено…

Она не видела, но чувствовала, как он растерянно застыл на месте. Пришлось повторить уже громче, отчаяннее:

– Уходи!

И вот тогда он развернулся и пошел к двери.

А Римма Феликсовна осталась.

С такой жуткой болью, какой давно уже не испытывала.

Но которую полностью заслужила.

* * *– Милый! А я уже собиралась тебе звонить! Ты совсем обо мне забыл, – заявила Божена, едва Глеб оказался на пороге ее квартиры.

Которую собирался покинуть быстро и без излишних «Санта-Барбар».

– Я о тебе и не вспоминал, чтобы забывать, – отрезал Ланской и, отстранив Божену, которая уже попыталась повиснуть на его шее, добавил: – Мне нужны те записи, которые ты якобы сделала, когда мы с тобой были вместе.

На лице стоящей рядом женщины появилось озадаченное выражение. Глеб мог поклясться – окажись ее черепная коробка прозрачной, он мог бы лицезреть, как крутятся шестеренки в ее голове.

И как он вообще мог видеть в ней ту, с которой хотелось проводить время?"

"– Я их стерла, – чуть подернув плечами и не забыв выставить при этом грудь напоказ, ответила Божена. – Ольга их увидела, а большего мне было и не нужно.

Пока Ланской закипал, она прошла вглубь квартиры и, устроившись на пуфике возле зеркала, бросила через него взгляд на Глеба.

– Почему ты так переменился ко мне? Почему так переменилась твоя мать? Она что – теперь на стороне твоей бывшей?

Теперь к чувствам, которые испытывал Ланской, прибавилось еще и такое острое недоумение, что брови Глеба сами по себе взлетели наверх.

Неужели Божена взаправду задавала эти вопросы? Нет, конечно, он сам был хорош, когда выгуливал ее по ресторанам и прочим выставкам. Но между ними не было даже поцелуя! Так с какого-такого рожна Божена считала, что может расспрашивать о таком? Мало того… какого хрена она считала Олю бывшей?

– Я хочу видеть те записи, – не ответив на глупые вопросы, сказал Ланской.

Нашел взглядом телефон, что лежал на тумбочке в паре шагов от того места, где он стоял.

Двинулся в эту сторону, намереваясь взять сотовый и просмотреть, что там Божена могла предоставить Ольге.

– Я же сказала… Они удалены, – обиженно проговорила «нимфа». – Ты был со мной. Ты был страстен… И, кстати, мы не предохранялись…

Когда Божена выдала этот толстый, словно палка докторской колбасы, намек, Глеб как раз почти добрался до ее телефона. И так и застыл, пораженный тем, что она сказала.