Почему? К ней ведь это никак не относится? Я не хочу всерьез ругаться здесь, в баре. Поэтому стараюсь не повышать голос.

– Ну, хорошо, я все это воспринимал иначе. Мне такое доминирование было на пользу. То, что мне требовалось. – Боже правый, если бы не Елена, я бы уже сдох! Пытаюсь держать себя в руках.

Ана хмурится.

– Не понимаю.

Угомони ее, Грей.

– Анастейша, твоя мать сейчас вернется. Мне неудобно разговаривать на эту тему. Может, позже. Если я тебе здесь не нужен, меня ждет самолет в аэропорту «Хилтонхед». Могу улететь.

Она пугается:

– Нет… не улетай.

Рада? Кто бы мог подумать…

– Я просто хочу, чтобы ты понял, – говорит она. – Я злюсь, что стоило мне уехать, как ты ужинаешь с ней. Сам представь, какой ты делаешься, если речь заходит о Хосе. Хосе – мой хороший друг. У нас никогда не было секса. А у вас с ней…

– Ты ревнуешь?

Как ей объяснить, что мы с Еленой – друзья? Не к чему ревновать. Что бы ни было между нами, это не имело никакого отношения к любви. Скорее, к человеколюбию. И, конечно, к плотскому наслаждению.

А мисс Стил откровенно ревнива.

И лишь через какое-то время до меня доходит, что мне это нравится.

– Да, и злюсь на то, что она с тобой сделала.

– Анастейша, она мне помогла. Вот и все, что я скажу на эту тему. Что же до твоей ревности, поставь себя на мое место. За последние семь лет мне не приходилось ни перед кем отчитываться. Ни единого раза. Я делаю то, что хочу, Анастейша. Мне нравится независимость. Я встречался с миссис Робинсон не для того, чтобы тебя расстроить. А потому, что время от времени мы вместе ужинаем.

Ана широко распахивает глаза.

Ох. Разве я не говорил?

А зачем бы? К ней это никакого отношения не имеет.

– Да, мы партнеры по бизнесу. Секс давно закончился. Много лет назад.

– Почему ваши отношения прекратились?

– Муж узнал. Давай в другой раз поговорим, наедине?

– Вряд ли ты меня уговоришь не считать ее педофилкой.

Какого дьявола, Ана! Прекрати уже!

– Я о ней так не думаю. И никогда не думал. А теперь довольно!

– Ты ее любил?

Что?

– Ну, как вы тут без меня?

Карла вернулась.

Ана выдавливает улыбку, а у меня внутри все переворачивается.

– Все хорошо, мам.

Любил ли я Елену?

Делаю глоток из бокала. Я ее, черт возьми, боготворил… но любил ли? Какой нелепый вопрос. Не знаю ничего о романтической любви. Слюнявая романтика, глупости из романов девятнадцатого века, которыми она забивала себе голову. Правда заключается в том, что Елена относится к редкой категории людей, которые меня по-настоящему знают, насколько это вообще возможно.