Конечно, колотушка ни разу не была серьёзным оружием: разве что уши музыкальных эстетов мучать. Однако иглогрив чисто инстинктивно не смог проигнорировать попытку дать ему в зубы, в морду, да ещё и в глаз. И, в результате, его туша всё же снесла меня в траву… Но лишь плечом, а не когтями или зубами.

К счастью, ни одна игла в меня не воткнулась. Зато моё тело кубарем покатилось по земле, сбивая с ног остальных членов отряда. Рядом катилась тяжёлая туша иглогрива. И его столкновение с охотниками сопровождалось криками боли, злости и удивления.

"

"Очень хотелось злорадно сообщить товарищам, что стреляй они лучше — сейчас бы никто не страдал! Но раз уж из меня стрелок — тоже не ахти, то я ограничился мыслями. Да и вообще… Не стоит лишний раз рот открывать, когда катишься по земле: меньше всякого мусора внутрь набьётся…

Когда небо и земля, наконец, перестали мельтешить перед глазами, я не стал разлёживаться. И уже через пару секунд был на ногах. Но… Надо было подниматься быстрее! Правда, у меня и так голова кружилась, и коленки подгибались.

Скорее всего, из-за того, что я не Колобок и не привык кататься кубарем.

Не успел я утвердиться на своих двоих, как тут же получил мощный удар в грудь. И снова оказался на земле. А сверху надвигалась огромная разинутая пасть, полная острых зубов…

— Мама! — только и успел выдавить из себя я.

А ещё попытался зачем-то прикрыться руками. В этот момент зубастая пасть уже начала захлопываться…

Раздался треск и…

…И я всё ещё был жив! Правда, моя голова оказалась в чём-то мокром, тёплом и тесном. А ещё там что-то шевелилось, влажно елозя мне по лицу.

Но, как парень сообразительный, я сразу догадался, что просто нахожусь в пасти иглогрива, который зачем-то шевелит языком.

Оставался вопрос, почему пасть не закрывается, а зверь мотает башкой, царапая меня кончиками клыков… Но и тут моя сообразительность показала себя с лучшей стороны. Топор-то я выронил. А значит, моим единственным оружием оставалась колотушка для бубна!

Вот колотушка-то и встала колом в пасти зверя, когда я прикрывал лицо руками. Именно благодаря этой неказистой палочке я всё ещё был жив.

А до иглогрива, наконец, дошло, что это не я такой жёсткий, а что-то мешает ему закрыть пасть, впиваясь в нёбо и громко потрескивая. Зверь помотал головой, неглубоко раздирая мне клыками одежду и кожу на лице. А затем отступил, выплюнув мою голову, плечи и руки обратно — и принялся снова мотать головой. Видимо, застрявшая колотушка ему очень мешала.

А я успел мельком оглядеться и понять: моему отряду сейчас не до стрельбы.