Эдак и до палаты с мягкими стенами недалеко! А оружие у меня временно экспроприировали: мол, всё равно не мне стрелять.

Ну и что мне оставалось?

— Эй! Э-э-э-эй! — проорал я в сторону иглогрива, но тот меня не слышал.

Я попытался свистнуть. Однако и свист должного эффекта не возымел.

— Вано! Вано! Держи бубен! — засипел сзади Чемодан и выудил из недр своего рюкзака…

Бубен.

Настоящий!

Всамделишный бубен!

Треугольный, правда. Но кому сейчас легко?

Я протянул руку и, кося одним глазом на иглогрива, внимательно осмотрел инструмент.

Не представляю, как Чемодан сделал этот бубен и когда… И главное — зачем? Но это была серьёзная заявка на прорыв в музыке. Нашей родной, неандертальской: с трудовыми мозолями и без музыкального слуха.

На каркас из дерева крепилась растянутая кожа. И натянута она была так, что казалось, вот-вот зазвенит от порывов ветра. К бубну прилагалась палка с деревянным шариком на конце.

Я снова вернулся на исходную позицию. А затем примерился и стукнул палочкой.

— Бум-м-м-м-м!.. — разнеслось над равниной.

Я снова стукнул в бубен, а потом ещё и заорал:

— Эй! Образина! Давай сюда!"

"Почему-то, услышав этот крик, в мою сторону обернулся не только иглогрив — но и мужчина на скале. Не знаю, чего это он? В любом случае, мне надо было привлечь хищника, и я снова ударил в бубен. А потом… Ну что… Потом я начал танцевать!

Правда, я не знал, как правильно танцевать, чтобы тебя захотел сожрать огромный лев с гривой иголок… Поэтому просто скакал на одном месте, оттопыривая в сторону то одну ногу, то другую. И бил в бубен, само собой.

Ритм задавал.

Сзади раздавалось сдавленное хихиканье. Но я старался не обращать внимания на этих наглецов. И пусть завидуют! Их лидер хорошо сложён, умеет ловить ритм и отлично танцует!.. А смеяться над этим — глупо и недальновидно. Вот обеспечат себе вторую жизнь — и тоже попляшут, обещаю!..

Когда ко мне присоединился Русый, пытаясь в подвываниях нащупать ритм танца — хихиканье перешло в сдавленный ржач. Но мой питомец аккомпанировал недолго… Он увидел, как иглогрив, медленно развернувшись к нам, стал разгоняться — и тут же слинял.

Не дурак.

А вот Вано — дурак. Я продолжал бить в бубен, отбивая такт, и танцевать. А хищник стремительно надвигался на меня с такой скоростью, которую живые существа не должны развивать. Это же просто невежливо по отношению к добыче!

Сложнее всего было не броситься бежать самому… Но я держался! А потом мне вдруг захотелось упасть лицом в землю и заплакать… Но было слишком рано! А затем очень захотелось заорать… И я-таки заорал.