То, что у нее с головы сполз капюшон, показывая единственные по своей красоте волосы, которые могли принадлежать только Кэтрин, тревожило его гораздо меньше, чем ее здоровье. Позже они придумают, как следует поступить с тем, что Ранальд видел ее живой. Сейчас значение имело только одно – надо было спасти Кэтрин.

Он кинул поводья отобранной лошади Уильяму.

– Бери и скачи отсюда.

– Но Кэтрин… – начал было протестовать Уильям, беря поводья и прикрепляя их к седлу.

– Я возьму ее и встречусь с вами в пещерах.

Уильям раздумывал всего одно мгновение, а потом поскакал прочь, следуя за остальными людьми Кэтрин в тень деревьев.

Он остановился только один раз, чтобы схватить ту лошадь, которую потеряла его предводительница. Лукас помчался туда, где лежавшая на земле Кэтрин пыталась встать на ноги. Ранальд явно имел такое же намерение, но все никак не мог пробраться к ней через беспорядочную толпу людей и испуганных лошадей, которые пытались бежать кто куда. К своему облегчению, Лукас добрался до Кэтрин первым. Он протянул ей руку и поднял ее вверх, посадив сзади себя, а потом схватил лошадь Кэтрин и привязал ее поводья к своему седлу.

– Еще одна лошадь, – задыхаясь, проговорила Кэтрин, удивляясь тому, что ее так сильно беспокоила судьба животного, когда она сама едва дышала от боли.

– Ее забрал Уильям. Ты можешь крепко держаться?

– Да. – Это было все, что она сумела выговорить."

"Лукас пустил лошадь в галоп. Из-за мучительной боли Кэтрин почти не помнила дорогу назад – только смутное ощущение скорости. Она едва была в сознании, когда Лукас остановился и привязал ее к себе куском льняной материи, что скрывала его лицо. Когда они остановились во второй раз, Кэтрин очнулась от заполненного страданиями забытья и попыталась разглядеть, куда ее привезли, но боль затуманила ей взор.

Когда Лукас взял ее на руки, она заметила Патрика и Томаса, уводивших лошадей, а сзади них – Уильяма, который тщательно заметал за ними следы. Это был хороший знак: значит, ее люди делали именно то, что следует. Больше у Кэтрин не было необходимости цепляться за реальность, и она погрузилась во мрак, который настойчиво пытался завладеть ею.

– О Боже, она мертва?! – закричала Энни с порога.

Лукас не стал останавливаться.

– Нет, – шагая в сторону спальни Кэтрин, ответил он. – Но ей нужна помощь, и как можно скорее. Нужно вытащить стрелу и посмотреть, ничего ли она не, сломала себе, когда упала с лошади. Принеси воды, полотенца и все, что у вас есть для лечения ран.

– Да, я мигом.

Лукас положил Кэтрин на кровать и начал разрезать пронзенные стрелой одежды, стараясь справиться со шквалом эмоций. Он не понимал, почему испытывал такой сильный страх за Кэтрин, такое леденящее душу отчаяние.