– А ты как об этом проведал?! – в изумлении воскликнула она. – Сесилия решила никому не говорить о беременности еще целую неделю.

Лукас снял с нее ночную рубашку и, кинув ее на пол, ответил:

– Сесилии, может быть, удалось скрыть это от Артана в первый раз. Но ей не удастся обмануть мужчину из клана Мюрреев дважды. – Он усмехнулся и поцеловал Кэтрин в нос. – Мой брат сейчас просто ждет, когда она ему все расскажет. Но Артан так этим хвастается, что, я думаю, к тому времени, как Сесилия перестанет делать из своей беременности тайну, об этом в Гласкриге будет знать каждый.

– Она хочет родить девочку, похожую на нашу Морейн.

– И это будет справедливым наказанием моему хвастливому брату.

Кэтрин рассмеялась и сказала:

– Нет, просто теперь при каждой вашей встрече вы будете проводить много времени, сочувствуя друг другу.

– Да, мы сможем наблюдать, кто из нас поседеет раньше.

– А тебе не приходит на ум, что ты должен поскорее произвести на свет еще одного ребенка, чтобы Артан тебя и тут не обошел?

Лукас перестал целовать нежную шею жены и посмотрел Кэтрин в глаза.

– Ты хочешь сказать, что готова последовать примеру Сесилии?

– Думаю, что да. Наши двойняшки – уже не грудные дети, и когда жена Артана сказала мне, что беременна, я ощутила не только радость за нее, но и небольшой укол зависти. Я думаю, что душой и телом я уже созрела для еще одного ребенка.

Лукас лег на Кэтрин сверху и прильнул к ее губам жадным, горячим поцелуем.

– Ты хочешь подарить мне еще одну маленькую дочку?

Кэтрин провела рукой вдоль его позвоночника и улыбнулась, радуясь тому, как его тело задрожало от желания, отзываясь на ее ласку.

– Дочку или сына. Мне все равно. Главное, чтобы наш малыш был здоровым, – это все, о чем я прошу. Здоровым, ясноглазым и немного диким, как наша озорная Морейн.

– Ты называешь мою красавицу Морейн, плоть от плоти моей, дикаркой?

– Да, такой же, как и ее отец.

– Аккуратнее, жена моя, а то я сейчас покажу тебе, каким дикарем я могу быть.

– О да, пожалуйста.

Лукас рассмеялся и поцеловал ее.

– Я люблю тебя, моя дерзкая жена.

– А я люблю тебя. А теперь – где же мой дикарь?

– Никто и никогда не упрекнет Лукаса Мюррея в том что он не дал своей жене всего, что она просит.

– И желает.

– Да.

– И что для нее необходимо, как воздух.

– О да.

– Тогда, может быть, ты перестанешь разговаривать и приступишь к делу?

И Лукас так и поступил."