Его губы потянулись ко мне, обрушились чередой страстных поцелуев, от которых не хватало воздуха, а рука умело дернула платье вниз.

— Хватит меня дразнить, — хрипло выдохнул мне в шею босс, и резко встал. Подхватил меня на руки и уверенно понес по широкой лестнице на второй этаж.

Распахнул плечом дверь, и мы оказались в полумраке спальни. Уложил меня на прохладные простыни, и скоро нависал надо мной, оглаживая мое дрожащее от желания тело.

Он скользнул рукой по животу, отодвинул тонкую полоску кружевных трусиков и коснулся моей нежной плоти. Его пальцы смело ласкали меня внутри. Уверенно вторгались, скользили, массировали нежную горошинку клитора, а губы обжигали шею и грудь поцелуями.

Я плавилась. Выгибалась ему навстречу, терялась в его ласках, судорожно скользила ладонями по его широкой спине и бесстыдно стонала от наслаждения.

Он сорвал с меня трусики и припал губами к низу живота. Обжег колючим поцелуем губки, легко прикусил зубами чувствительную горошинку клитора и двинулся вверх, создавая дорожку из горячих поцелуев к дрожащей от возбуждения груди. По очереди втянул ртом заострившиеся соски, прикусил один из них, тут же лизнул его языком, снова втянул его в себя, и я, вскрикнув, дернулась ему навстречу.

Он оглаживал мои бедра внутри, властно сжимал нежную плоть и с наслаждением наблюдал за тем, как я металась по простыни. От его мерцающего взгляда я плавилась, кусала губы, стонала и хотела только одного — получить его в себя.

— Ну же… — задыхаясь от возбуждения, волнами поднимающегося от промежности и растекающегося горячим теплом по пояснице, умоляюще выдохнула я.

Он бесшумно расстегнул джинсы, и ненадолго оставил меня гореть на простынях в полумраке. Зашелестела обертка от презерватива, и я снова занялась совершенно несвойственным мне делом — потянулась к нему и принялась помогать.

Облонский толкнул меня обратно в подушки, обхватил руками мои обнаженные бедра и резко, рывками заполнил меня собой.

Я вскрикнула. Перед глазами поплыл полумрак спальни. Низ живота опалило жаром, и между ног все свело сладкой судорогой.

Он дразнил меня — то заполняя собой до отказа, то слегка вторгаясь в мое горящее лоно и заставляя выгибаться от нестерпимой жажды. Мы сливались в едином порыве, а потом он вбивался в меня резко и грубо, упиваясь моими криками. Мне казалось, я перестала существовать отдельно от него. Все тело горело, сходило с ума, полыхало нестерпимым жаром. Чем сильнее он вдалбливался в мое лоно, тем ярче я ощущала саднящую жажду. Не было больше никакой нежности — только грубые, рваные поцелуи и жесткие толчки внутри меня. Он насаживал меня на себя, а я всхлипывала, кричала и беспомощно впивалась ногтями в его плечи. Мое дыхание сбилось, кожа горела, а я хотела еще. Снова и снова.