Огоньки медленно передвигались в такт песне по стенам, ковру, по дивану с яркими подушками, и от этого помещение наполнялось непередаваемой атмосферой.

Облонский сидел у барной стойки, видимо, ожидая меня. Он тоже успел принять душ и переодеться — черная рубашка и джинсы делали его совершенно не похожим на того босса, которого я привыкла видеть каждый день.

— Я знал, что ты красивая, но не думал, что настолько, — рассматривая меня в новом платье и с распущенными волосами, восхищенно произнес он. — Теперь я понимаю, отчего тебя постоянно хотят похитить.

Я улыбнулась и подошла к нему. Обвила руками его шею и почувствовала, как его руки мягко и приятно скользят по моей спине.

— Ну, же, давай, принцесса, скажи мне «ты», — усыпая поцелуями мою шею, прошептал Облонский.

Я обхватила колючие скулы ладонями и заглянула в его карие глаза.

— Скажу, если пообещаешь, что в твоей жизни буду только я одна.

— Обещаю…

Он обворожительно улыбнулся, взял мои ладони и поднес их к губам.

— Только ты, принцесса.

Притянул к себе ближе, и я оказалась у него на коленях.

— За тебя, — подал мне бокал сухого вина Облонский.

Я подарила ему горящий взгляд и взяла бокал.

— Пусть будет за меня… — улыбнувшись, пригубила вино.

Оно обжигало горло, расслабляло, а руки босса уверенно скользили по моей спине, освобождая плечи от лилового платья.

Он прожег взглядом мою нежную шею, черный кружевной бюстгальтер, сквозь манящую ткань которого просвечивали тугие горошины сосков, и его карие глаза потемнели от нахлынувшего желания.

Приспустив бретели лифчика, он обнажил мою округлую грудь. Руки гладили спину, а рот, жадно лаская и покусывая, терзал упругие соски.

Я обхватила его шею руками, запустила тонкие пальцы в короткие волосы, и желание, лишая способности мыслить, полыхнуло яркой искрой. Откинув голову назад, я со стоном подалась ему навстречу.

Облонский торопливо расстегивал бюстгальтер. Отбросил его в сторону, как нечто совершенно необязательное, и снова приник губами к горящей от колючих поцелуев груди. Руки неистово гладили мою обнаженную спину, вызывая ворох волшебных мурашек на коже, а я послушно сдавалась его умелым и сильным рукам."

"На миг осмелела — потянулась к пуговицам его черной рубашки. Торопилась. Дыхание сбивалось от нежных поглаживаний по спине. Пуговицы поддавались моим длинным ногтям, окрашенным в стиле «френч» неохотно, но желание прикоснуться к его обнаженному торсу было сильнее.

Облонский улыбнулся. Пронзил меня горящим взглядом, перехватил мою руку и принялся помогать.

Отбросил рубашку в сторону и тут же прижал меня к своей груди. Я оглаживала его крепкие плечи, спину, и дрожала от вожделения. Горящие желанием взгляды встречались, и от этого прикосновения ощущались ярче.