Скорее всего, им придется мотать срок на одной зоне. А Барбос, видно, и поставить себя умеет, и за честь свою постоять. Не зря же он смог камеру под себя взять.

Спартак ехал во враждебный мир, где бал правят непростые люди, у которых и власть есть, и свита, которая ее поддерживает. И Спартаку нужны люди, на которых можно было бы положиться."

"Вскоре выяснилось, что в купе совсем не так тепло, как показалось поначалу. Поезд еще стоял, батареи не топились, в караулке печка-буржуйка, а в камерах только тепло от остывающих тел. Но Спартак знал, что делать.

Обыск перед отправкой на этап не отличался особой жестокостью, а Спартака и вовсе не трогали. Поэтому в сумке у него хватало запрещенных предметов – и тех, что при поверхностном досмотре можно было найти, и тех, которые и днем с огнем не сыскать. Подкладка в сумке мягкая, легко гнущаяся и не вытаскивается; в ней хранятся деньги, крупными купюрами. Это на первое время. Потом, когда на зоне быт наладится, будет более крупный подгон. Мартын и Гобой не подведут.

Но Спартака сейчас интересовали не деньги. Он сел, достал из сумки сухой спирт, проволочную горелку, которую можно было поставить прямо на лежак. Из пластиковой бутылки налил в большую алюминиевую кружку воды, зажег огонь, так, чтобы его не было видно с продола. И чай у него был, и фарфоровая кружка, куда он потом налил приготовленный чифирь.

Барбос с интересом наблюдал за этим священнодействием. И Спартак не обманул его ожиданий – и себя он не обделил, и его угостил.

А в следующий раз чифирь готовил уже Барбос. Он же позвал к столу крепкого на вид парня со второго яруса:

– Давай, Телок, погрейся!

Нетрудно было догадаться, почему к нему приклеилась эта кличка. Совсем еще молодой парень. Крепко накачанный, внушительного вида, но спокойный как удав, покладистый, мирный. Ну телок телком. Оказалось, что у парня черный пояс по карате. Не сам он это сказал, а Барбос объявил. Он сидел с Телком в соседней камере и каждый день виделся с ним на прогулке. И штангу вместе с ним на открытом воздухе тягал.

Только Телок взял в руки горячую кружку, как вагон тихонько дернулся.

– Ну, понеслась! – в каком-то суеверном восторге зажмурил глаза Барбос.

Оказалось, это всего лишь маневровые работы. Вагонзаки перегнали с одних путей на другие, там они и встали. Но все-таки это было движение вперед. Пусть и в неизвестность везет их поезд – главное, чтобы на месте не стоял.

* * *На зоне лучше, чем в тюрьме. Эту расхожую истину Спартаку приходилось слушать в камере для осужденных, на этапе. Но эта истина оказалась обманом. Во всяком случае, для него.

В автозак этап загоняли дубинками, лаем собак и окриками. И в приземистое, из силикатного кирпича здание вталкивали пинками.