Вместе с Таежным... А я – Барбос! – Парень потянул к нему руку, но на полпути одернул ее. Решил, что не хватает ему веса, чтобы ручкаться со Спартаком.

– Знаю, ты за двести сорок второй хатой смотрел, – сам протянул ему руку Спартак.

– Ну да, смотрел.

– По беспределу, – мазнул дегтем Спартак.

На место смотрящего Барбоса никто не ставил. Сам разогнал блаткомитет, сам занял шконку в блатном углу, и только через пару месяцев после этого Таежный заслал постановочную маляву.

– Достали бакланы! То не так, это не эдак... А сам ты Пятака уделал! – отговорился Барбос, думая, что Спартаку нечем будет ответить. Но просчитался.

– Мне можно. Я в законе.

– В законе?! – изменился в лице Барбос.

– А что?

– Ну, братва говорила, что тебя могут короновать...

На этом разговор оборвался. Арестантов расфасовали по купейным камерам, карцерам, и караул вступил в свои права. Собаки остались за бортом, но теперь гавкать начали солдаты внутренней службы.

– Стоять, когда сидишь!.. Молчать, когда спрашивают!..

Неважно, что невпопад, главное, громко кричать, шумом прессуя толпу.

– Чего это он сидит? – из-за закрытой двери закричал мордастый прапорщик, пальцем тыкая в несчастного мужика. – А ну на место!

В купе он заходить не стал, но откидная укороченная полка тут же заполнила пространство между лежаками второго яруса, и внизу стало темней, чем прежде.

– Слышь, ты там, не ворочайся, а то свалишься вместе со шконарем! – Для убедительности Барбос ударил ногой по полке. – Еще пришибешь ненароком.

– Оставь его, – покачал головой Спартак. – И не нарывайся. – Он взглядом показал на продол за решетчатой стеной.

– А что вертухаи нам сделают?

– Я так понял, у тебя первая ходка, – усмехнулся Спартак.

Он тоже в первый раз попал в арестантский вагон, но бывалые люди рассказали ему, чем может закончиться конфликт с конвоем. Эти ребята и без всяких автоматов могут отомстить.

– А у тебя, Спартак, какой ход?

– Первый.

– И ты в законе?!

– «Апельсин» я, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал Спартак. – Потому и не объявился, когда в хату зашел. Потом дозрел. Немного. Таежный меня признал, другие воры признали...

О том, что не все воры отписались Таежному, он говорить не стал. Это значило, что не все «законники» признали его статус. Но, в принципе, так и должно быть.

– Вот, на зону иду, там дозревать буду.

– И сколько дали?

– Трешку.

– А не мало, чтобы дозреть?

– А это все от мороза зависит. Чем сильней мороз, тем быстрее дозрею.

– «Апельсины» дозревают на морозе?

Спартак промолчал, давая понять, что не хочет больше говорить на эту тему. И без того слишком много сказал.

Не хотелось ему раскрывать душу перед Барбосом. Но неспроста они оказались в одном купе. Арестантов сгоняли в вагоны по списку, а там – фамилия к фамилии, колония к колонии.