Что Ваньке какие-то там лапы конвоира?! Отшвырнув от себя сержанта, он ухватил табуретку за ножку и ринулся в атаку.

* * *Кто бы мог подумать? Оказывается, в следственном изоляторе помимо камеры был еще и карцер. В карцерах Ванька отродясь не бывал, а потому, все еще находясь под действием алкоголя, с интересом осмотрелся. Собственно, рассматривать было нечего: квадратная полуподвальная комнатка два на два метра, абсолютно пустая, без мебели. Шершавые влажные стены, каменный пол. Параша в углу, окошко в два кирпича под потолком – без решетки и даже без стекла. Вдоль одной из стен – отопительная труба в полутора метрах от пола. Ванька потрогал – чуть теплая. И все. Хочешь сидеть – сиди на голом полу. Хочешь лежать – туда же. Даже на стену особо не обопрешься, потому как цементная «шуба» царапается даже сквозь одежду.

Ванька прослушал, сколько ему тут назначили сидеть. Ну, видимо, до перевода в исправительно-трудовую колонию. В зале такой гвалт стоял, что судья замучился стучать молоточком. Прокурор что-то говорил о наглядной иллюстрации, немотивированной агрессии и нанесении увечий – наверное, это он «пенсионера» имел в виду, так как до «цыгана» Ваньке добежать не дали, и, соответственно, никаких увечий ему Ванька нанести не успел. Не считать же увечьем месяц назад сломанную руку? Эка невидаль! У них в колхозе, да и в институте то и дело кто-нибудь что-нибудь себе ломал. А если еще и вспомнить, что ныне загипсованная рука месяц назад вполне недвусмысленно сжимала тесак… Впрочем, об этом-то как раз никто почему-то не вспоминал. Зато довольно быстро обнаружили, что Ванька пьян. После этого государственный адвокат вообще больше рта не раскрыл. Приговор его заставили выслушать стоя, только от волнения и наливочного шума в голове он и половины слов не понял. Помнил только, каким яростным шепотом обещал ему конвоир заглянуть вечерком в карцер…"

"Стоять посреди карцера было неудобно, к тому же из окошка сильно поддувало и брызгалось – дождь не прекращался. Выбрав уголок посуше, Ванька сел на пол по-турецки. Через десять минут переменил положение – ноги затекли. Через полчаса отмерзла задница, пришлось какое-то время посидеть на корточках. Вот гады! Хоть бы лавку какую-нибудь поставили! Но, видимо, на то он и карцер, чтобы об удобствах забылось напрочь.

Тусклый серый свет в окошке постепенно становился фиолетовым. Ванька окончательно замерз и проголодался – чаю бы сейчас горячего! Но ни кормить, ни поить арестанта не спешили. Послонявшись из угла в угол, Ванька задрал голову и посмотрел на окошко. В темноте казалось, что на улице идет снег, а может, так оно и было. Попросить, чтобы прикрыли отверстие какой-нибудь фанеркой? Да не предусмотрено ведь наверняка.