В общем, скучно было бы в лагере, если бы не оказалось поблизости неофициальной остановки возле Кривой сосны.
Свои сегодняшние дела Ванька рассчитывал закончить гораздо быстрее, аккурат к обратному дневному рейсу, и должен был вообще-то давно уже вернуться в лагерь, да вот не сложилось. Девчонка-парикмахерша, чей адресок ему подсунул Игорь, так сильно перестаралась, что… Короче, задержка вышла изрядная."
"Родом Ванька был из-под Ульяновска, учился в Куйбышеве, в авиационном институте, и почему-то считался на своем курсе самым главным «ботаником». Что интересно – очков не носил, заумно не выражался, ночами не зубрил, с соседями по комнате в общежитии не нудил, в футбол играл не хуже Игоря.
Разве «ботаники» такие? Может, все дело было в его стеснительности и деревенской угловатости, может, в тщедушном телосложении и хороших оценках по самым сложным предметам, а может, просто на всем курсе не нашлось кого-то, кто подходил бы на эту роль больше. Так или иначе, впервые в жизни Ваньке пришлось столкнуться с тем, насколько непоколебимым может быть мнение большинства. Даже ошибочное. Даже откровенно несправедливое.
Что бы он ни сделал, как бы ни поступил, для окружающих это было всего лишь потугами «ботаника» дорасти до статуса человека. При этом не сказать ведь, что к нему относились плохо – скорее, снисходительно.
Целый год Ванька старался доказать, как заблуждаются его сокурсники. Стенгазета, самодеятельность, танцы – он старался быть везде, где кипела жизнь после лекций. Но в институтской стенгазете ему доверяли лишь раскрашивать крупные печатные буквы названия, в самодеятельности давали самую маленькую роль – типа «Кушать подано!», а то и вовсе без слов.
Шанс проявить себя выпал, как ни странно, во время каникул – их группу направили по комсомольской путевке в Сибирь, на строительство объектов хозяйственного назначения – конюшен, коровников, амбаров. Уж если кто и умел обращаться с пилой и топором – так это Ванька! Недаром же всю жизнь в деревне прожил, недаром помогал деду сараи и бани односельчанам возводить!
Совсем скоро стройотрядовцы оценили прыть «ботаника» – ловкой обезьянкой карабкался он на стропила, а мог и трехпудовый мешок с цементом на одном плече нести.
А уж как летела стружка из-под его рубанка! Жизнь вроде начала налаживаться, да вот беда: избавившись от одного ярлыка, Ванька тут же едва не обзавелся другим. Сибирское лето оказалось на редкость жарким – будто не посреди тайги трудишься, а на побережье Черного моря. Солнце одарило студентов ровным бронзовым загаром, выгорели брови, чубчики, ресницы. Вот только у других волосы выцвели до поистине мужской, благородной соломенной желтизны, а Ванька в один миг порыжел.
Комментарии
Добавить комментарий