Как назло, не сидели возле соседних домов местные долгожители, не возвращались с жатвы колхозники, не инспектировал территорию участковый Гаврилов – пусто было на улице, только поджидала впереди дюжина пугающих незнакомцев. Будь Катя в Светлом Клине – она бы не растерялась, сообразила, что ей делать: к любому дому подбеги, на любое крыльцо поднимись, заголоси – и выбросится народ из домов на улицу, и защитит, и поможет, и прогонит чужаков. Но тут, во Вьюшке, прожив полгода и даже уже родив ребенка, по-прежнему чувствовала себя Катя посторонней и бесправной. Кричать? Звать на помощь? Да что про нее люди-то подумают? Что жена бригадира совсем рехнулась? Тени собственной боится, на пожилых людей напраслину возводит?

Повинуясь какому-то внезапному наитию, подхватила Катя Данилку на руки и стремглав кинулась в боковую улочку-отросток.

Построенные в этом году дома были пока не заселены, но спускалась улочка в нужном Кате направлении – к реке, к мосту, к цыганскому табору. Ведь не зря же говорила Лиля, что придет к ней Катерина еще раз, когда другого пути не останется!"

"Посидев в шатре минут десять, Катерина отдышалась, пришла в себя.

Лиля поглядывала искоса, размышляла о чем-то, хмыкала, словно решала задачку, а ответ никак не сходился. Снова Катя, будто опомнившись, никак не могла взять в толк, почему вдруг ее потянуло в табор, как она оказалась в шатре у колдуньи, и снова боялась, сидела ни жива ни мертва. А потом Лиля ее успокоила – дескать, и муж уже проснулся, и отец на подъезде, да и гости незваные из Вьюшки убрались восвояси. Вот, собственно, и вся история.

– Гаврилов, – выслушав дочь, негромко окликнул Денисов местного участкового, – ты почто же допускаешь, чтобы всякие посторонние по селу разгуливали и жителей запугивали?

Зря, наверное, сказал.

Во-первых, это были такие посторонние, которых обычному милиционеру и не выдворить. Во-вторых, Гаврилов обиделся.

– Ты, Федор Кузьмич, имей в голове тот факт, что я тут один на две деревни! – поджав губы, ответил он. – Если эта ситуация длится, как утверждает Екатерина Федоровна, несколько месяцев, то какого черта на моем столе до сей поры нет письменного заявления?! Мне о посторонних никаких сигналов не поступало! Люди приезжают в гости, по делам или, может, проездом тут бывают – что же мне, всех их задерживать?! Ты приди ко мне, просигнализируй, туды-сюды, поставь в известность – а я уж начну разбираться, кто кого запугивает и на каком основании…

Так, окутанные облаком возмущения, исторгаемым Гавриловым, добрались до дома.

Толпа, издалека заметив возвращающихся, рассосалась в досаде на то, что все закончилось благополучно и, значит, нечего будет обсуждать всю следующую неделю, кроме результатов соцсоревнования комбайнеров и трактористов.