Проводив глазами удаляющиеся «Жигули», Федор Кузьмич посопел угрюмо, потаращился на оракула посреди дороги, яростно почесал укушенное комаром ухо и наконец сказал:

– Я извиняюсь, граждане и гражданки! Может, где билеты на спектакль продавались, а я не в курсе был? Что ль не нагляделись ишшо, товарищи зрители?

Вроде всего секунду назад в лесу не было никого, а вот уже мелькнуло вдалеке за деревьями цыганское платье, похожий на охотника Кульманакова грибник сердито плюнул в сторону застрявшего поперек дороги грузовика, плавно скользнула под ногами тень высоко пролетевшей птицы.

– Здравствуй, сынок, – неожиданно ссутулившись, бросил Денисов себе за спину.

– Здравствуйте, папа.

– С Катюхой все в порядке?

– Разумеется. – Николай помолчал, потоптался на месте. – А ведь не простит вас Аесарон, козни строить станет.

– Много их таких было, Коль, которые прощать не желали…

– А Катерина с ребенком? Их-то он больше не тронет?

– А вот на энтот вопрос… Ох, едрить твою редиску!

Участковый едва успел отскочить в сторону – яркой вспышкой света наметился, замерцал, расширяясь, и наконец в полный рост развернулся посреди дороги издалека провешенный портал.

– Кто это? – подбираясь, негромко спросил у тестя Николай. – Что это за клоун?

– Кавалерия, Коль, кавалерия.

Глава 6

Прасковью Курсукову вся детвора во Вьюшке называла старухой председательшей. И вот странная вещь: подрастало очередное беспорточное поколение – и становилось ему понятно, что ни старухой, ни председательшей Прасковья не является, а новое поколение уже вовсю пользовалось обидным прозвищем. Впрочем, сама Курсукова уже давно ни на кого не обижалась.

"Окончив до войны школу-семилетку во Вьюшке, перебралась она в райцентр, чтобы продолжить образование по настоянию отца. А математику в райцентре преподавал совсем молодой, сам буквально накануне окончивший институт чернобровый красавец Эдик Акопянц. Чтобы хоть как-то отличаться внешне от своих учеников, многие из которых были едва ли не его ровесниками, носил Эдик смешную бородку, которую современники Николая и Катерины Крюковых назвали бы «как у молодого Фиделя Кастро». Но в те времена Фидель Кастро и сам только готовился к поступлению в иезуитский колледж, бороды не носил и даже бриться еще не начал.

Разговаривал Эдик напевно, и это была не напевность сибирской глубинки, это было что-то совсем экзотическое для местного уха. Начнет диктовать домашнее задание – заслушаешься! И если раньше Паша с математикой справлялась вполне успешно, то теперь в ее тетрадке вместо формул и задач частенько появлялись чернильные ромашки и краешек луны, поплавком торчащий из родной речки.