Теперь Аглая не замечала красот Мадрида, а целенаправленно двигалась к выезду из города, где было легче поймать машину. Все равно куда, лишь бы в сторону Франции. Как она успела убедиться: кратчайшее расстояние между двумя точками – не всегда прямая.

Париж, 2014 год

По неизвестной причине с самого утра Марию не оставляло предчувствие неприятностей. Когда Игнатий ушел на работу, она налила себе чашку кофе и несколько раз раздельно, чтобы дошло до мозга, произнесла, что дома все благополучно: здоровье Игнатия – самая большая тревога последнего года – опасений не внушает, а Филипп готовится к свадьбе и счастлив.

Счастлив ли?

Мария вспомнила суету перед их с Игнатием венчанием. Ах, сколько в ней было надежд и необъятной радости! Казалось, что в тот день Господь осиял золотым светом весь Божий мир. С пылающими щеками она то и дело бегала к венчальной паре, которой их с Игнатием благословил Юрий Игнатьевич, и целовала тонкий краешек басманной рамки. Белое платье из тафты сшила Фелицата Андреевна, а свекровь, наутро перед венчанием, преподнесла изумительное жемчужное ожерелье.

Мария поставила чашку на круглый столик из темного дерева и обратила глаза к иконе святого Игнатия. Она часто смотрела на него, если душа начинала искать ответа на сложные вопросы. От лика светлого старца с книгой в руках мысли всегда начинали течь в нужное русло.

Сами собой пришли на ум слова молитвы, и она произнесла их сначала по-польски, а потом по-русски. Православие вошло в ее жизнь так естественно и органично, что порой Мария удивлялась своему былому католичеству. Почти сразу после крещения стало странным креститься слева направо, а сухие облатки в виде причастия не вызывали в душе того трепета, с которым она принимала Святые Дары в Русской Церкви.

Костелы, ксендзы, исповедь через занавеску – все это теперь казалось подделкой, словно игра ребенка, который на игрушках учится жить по-настоящему.

К слову, Игнатий не настаивал на смене религии, но Мария не представляла, как муж и жена – единая плоть – могут существовать в разных ипостасях и разной вере. От их единения она порой ощущала такое огромное счастье, что бросалась на колени перед иконами и рыдала, не в силах излить в словах свою благодарность.

Легко приподнявшись с софы, Мария повязала старый фартук, чтобы приступить к исполнению своей давней задумки – разобрать чердак. Работы предстояло много, потому что дом был ровесником Игнаши, а за шестьдесят пять лет в любой семье накапливается немало хлама, подлежащего инспектированию.

В последние годы она располнела, но это не мешало ей сохранять подвижность и грацию. Мария усмехнулась, вспомнив неудачную попытку сесть на диету.