На остановившуюся рядом фуру Аглая посмотрела без всякой надежды:

– Барселона.

Веселый черноглазый коротышка расплылся в широкой улыбке:

– Но, но Барселона – Мадрид.

«А, была не была. Мадрид так Мадрид», – решила Аглая, уже предвкушая, как опустится на сиденье и прикроет воспаленные от солнца глаза.

Ее английский оставлял желать лучшего, но Паоло – так звали водителя – знал едва ли несколько фраз, поэтому переговариваться приходилось жестами, отчего обоим было смешно. К тому же душу грела холодная бутылка пепси, протянутая Паоло.

Как сумела уяснить Аглая, ему было сорок лет, он обожал Святую Мадонну, жену Лауру и своих трех ниньос – двух девочек и мальчика.

Под быстрый говорок речи Паоло она задремала и проснулась, когда фура остановилась.

– Приехали?

Спросонья Аглая сказала это по-русски, но он понял и активно закивал головой:

– Си, си. Мадрид.

В Аглаину руку перекочевала монетка в пять евро, и Паоло неразборчиво пробормотал про Санта-Марию.

Отказываться от денег, протянутых с дорогой душой, казалось глупо.

«Ну разве же он не Ангелочек? – вспомнился разговор двух ребят на набережной.

 – Самый настоящий Ангелочек».

Аглая наклонилась и поцеловала Паоло в щеку, колючую от жесткой щетины:

– Буэнос диас, компаньеро, – был весь стратегический запас испанского, который она смогла извлечь из памяти.

Мадрид покорил ее с первого взгляда. Она вошла в него как в сказочное королевство, украшенное белыми замками с островерхими крышами, словно выточенными из глыбы сахара. Гармония летящей к небу готики сменялась таинственными мавританскими двориками. На мощеной плитке тротуаров стояли вазоны с цветами, и легко представлялось, что под тенистыми навесами сидят сеньоры в гофрированных воротниках и прихлебывают крепчайший кофе.

Наверняка испанские дамы сплетничали о благородных идальго и обмахивались шелковыми веерами. Века, пролетевшие над Мадридом, оставили след и в русских сердцах.

По улице Гран-Виа текла пестрая толпа туристов. Длинные платья мешались с шортами и футболками, по мостовой шлепали вьетнамки и кроссовки, изящные туфельки на каблуках выбивали дробь, не слышную в общем веселом шуме. Со всех сторон слышалась испанская, немецкая, английская и русская речь.

Открытые кафе по обеим сторонам улицы были полны народом, и не хотелось думать ни о чем плохом. Этот город был словно губка пропитан беспечностью.

Ночь упала на Мадрид кружевной мантильей, сквозь которую поблескивало монисто фонарей и россыпь бриллиантов горящих окон. В закрывающемся магазинчике Аглая успела купить пакет молока и французский багет с чуть зачерствевшей корочкой.

На ночлег она устроилась в парке, выбрав уютную скамейку в полукруге цветущих кустарников.