Их, конечно, плавит, но не срывает, за что я даже собой начинаю гордиться, поедая вкусный пирожок.

Ладно, худеть мы будем во время секса с Яночкой. Уж там-то я точно похудею. И она…хотя ей не надо, слишком аппетитные формы в мои руки попали, их грешно терять даже по граммам.

Меня вырубает рано, почти сразу после ухода родительницы, а снится мне мое кудрявое облачко, от которого я во сне только улыбаюсь как умалишенный маньяк. Просыпаюсь как от рывка после звука входящего смс.

У меня сон обычно такой, что хоть танком рядом проезжай — я хер встану, а здесь получите и распишитесь…

«Исаев, наглость второе счастье? Кто ж такие букеты домой шлет? У господина мэра могли бы возникнуть вопросы, если бы я не припрятал».

Первым делом догнать не могу, кто это. Не понял. Мэр…цветы. Яна.

Промаргиваюсь, и вижу, что «Боец». Еще не проснувшийся мозг начинает анализировать, хлобысь…

Миша Белов, ага.

Какой еще букет? Я ей ничего не слал хотя бы просто потому, что хер знаю, где она живет. Но теперь наберусь наглости и пришлю, как пробью. Это че ха хуй с горы ей там букеты шлет? Я чет не догоняю…Или я тупой, или лыжи не едут.

Сразу перезваниваю брату Облачка и моментально получаю ответ с того конца провода:

— Я уже успел соскучиться, Богдан Исаев.

— Нихера не дарил, это че такое? — вместо приветствия сразу перехожу к делу. Продрав глаза, не могу догнать, че за время дня и ночи. Навожу резкость на наручные часы и охереваю. Только восемь вечера, а я тут уснул явно давно.

Повисает молчание.

— Ага. Ну тогда и мне интересно, что это за всратый веник.

Пиздец.

— Ну-ка адрес скажи ваш, — хриплю в ответ.

Глава 35

ЯНАЯ честно пытаюсь сказать отцу прямо в тот день, как прихожу домой после свидания.

То есть буквально иду к нему в кабинет, робко стучу, и даже слышу в ответ угрюмое «да». Но стоит мне зайти и увидеть папу в таком подавленном настроении, заваленным работой, язык не поворачивается добавить ему еще и новых переживаний сверху.

Вот почему ни в этот день, ни наследующий я ничего не говорю ему, зато от мамы узнаю подробности…

— Дочь, ты к папе заходила в кабинет сегодня?

Она раскладывает тарелки и чашки. Миша еще дрыхнет, сказал его не будить по утрам, пока он дома. Хочет почувствовать себя нормальным человеком, вот почему завтракаем мы обычно втроем.

Но сегодня с утра нас только двое…

— Сегодня? Разве он все еще…там?

— Со вчера с делами своими решить не может. К черту эту должность в его возрасте, знать ничего про нее не хочу! Скорее бы Рус к делам перешел, я не выдержку это все…А эта ситуация…

Мама резко замолкает, и отходит в сторону.

— Какая?

Мой вопрос явно напрягает ее, она переводит на меня нечитаемый взгляд и обреченно выдыхает.

— Вот…Язык помело. Папа строго настрого просил тебе ничего не говорить, Ян.