Он наверняка распланировал жизнь своей дочери иначе с каким-нибудь медиа-магнатом лет на десять или двадцать старше, — распаляется мать, сильнее и сильнее накручивая что себя, что меня.

И я не хочу признаваться даже самому себе, что в ее словах есть зерно истины. Мне на это зерно насрать с высокой колокольни. С высокой, мать его, колокольни. Потому что это я и Облачко, и потому что нам по факту суждено быть вместе вне зависимости от мнения пап, мам и прочих родственников."

"— Хватит. Замолчи, — толкаю от себя кухонный стул. Он перекидывается и с грохотом приземляется на кафельный пол.

***Мать тяжело выдыхает и кладет лопатку на стол. Звук в тишине кажется оглушающим. Я подонок, который сейчас все-таки нахамил матери, но меня потряхивает от эмоций. Очень стараюсь держать себя в узде, но так и вырывается все наружу.

— Извини, Богдан. Я пойду.

— Нет, не извини, мам. Яна — это мой выбор, и ты обязана этот выбор уважать. Ты знаешь, что я тебя люблю, это не обсуждается даже, но и выбор делать не стану, — поворачиваюсь и серьезно всматриваюсь в побледневшую мать. — Попробуй ты мне ультиматум бросать.

Мне тошно от самого себя, но я также понимаю, что защитить свои границы важное дело, откладывать которое никак нельзя.

Я знаю, что не ублюдок, я хочу эту девочку себе и буду за нее воевать со всеми, даже сам с собой, если натворю херню какую. В чем я очень сомневаюсь, ведь в отношении Яны даже дышу с опаской, чтобы не обидеть.

Иногда срываюсь из-за младшенького зама, но это ведь абсолютно нормально. Не старик, слава богу, все в трусах функционирует как надо. И даже в этих вопросах терплю и буду терпеть столько, сколько скажут.

— Я никогда не стала бы ставить тебя перед выбором. Это твоя жизнь и твои шишки, набивать которые ты в праве столько, сколько твоей душе угодно, — абсолютно отрешенно проговаривает моя всегда радостная мама, протирая руки полотенцем.

— Мам, давай мы с Яной к тебе в гости придем с тортом. Посидим и поболтаем, ты увидишь, что она замечательная. Несмотря на богатого отца. Твои предрассудки и так далее, — толкаю себя, чтобы подсластить горькую пилюлю и иду к маме на нетвердых ногах. Руки настолько напряжены, что даже обнять ее выходит как-то грубовато.

Коснувшись лица, мама сдавленно выдыхает, но в ответ обнимает.

— Если это то, чего ты так хочешь, я буду только «за», сын. Только «за».

— Именно то, а ты не бери дурного в голову и тяжелого в руки. И Облачко не обижай, она очень мягкая и ранимая.

Нам удается сгладить углы, вернее мне удается не взорваться к чертовой бабушке и выдохнуть. Для меня эта тема новая, обычно я не умею сдерживаться и меня разносит в разные стороны, а потом еще начинаю жалеть о сказанном.

Но тут клеммы не срывает.