В послании подчеркивалось, что Сабрина должна прийти одна, в таком случае никто не пострадает. Но тетки наотрез отказались оставить ее в этом месте, наказав, чтобы кричала во весь голос, если понадобится помощь. Мики, их кучер, узнав, куда и зачем они едут, вооружился пистолетом и огромной дубиной. Элис и Хилари последовали его примеру, и Сабрина едва не расхохоталась, увидев, что обе перед отъездом сунули в ридикюль крохотный пистолетик. Она считала все эти предосторожности по меньшей мере глупыми. Дом наверняка окажется пустым или на крыльце будет ждать еще одно письмо – с насмешками над ее доверчивостью.

Непроглядная тьма в комнатах только подтверждала ее предположение. Ни единого огонька в окнах! При этом двухэтажный особнячок довольно красив, хотя не очень велик. Вряд ли владелец опустится до столь низких деяний, как похищение людей ради выкупа!

На крыльце никакого письма. Сабрина дернула ручку парадной двери. Заперто. Как и должно быть, если дом нежилой. Может, обойти вокруг, поискать черный ход? Но она наверняка споткнется в темноте и, кроме того, не слишком старается сохранить свой визит сюда в секрете.

Поэтому Сабрина громко постучала. Чем скорее подтвердится, что в доме никого нет, тем быстрее они смогут вернуться домой.

К величайшему удивлению Сабрины, дверь открылась. В следующее мгновение ее втащили внутрь и снова захлопнули дверь. Темнота была полная, но Сабрина слышала, как рядом шаркают ногами и дышат люди. Да здесь их полно! И тут кто-то снял с фонаря большой платок. В комнате стало чуть светлее, но видно все равно было плохо, поскольку второй платок, потоньше, остался на фонаре.

Сабрину окружили четверо мужчин.

Ей пришлось немало постараться, чтобы рассмотреть каждого. Она даже почти не испугалась, хотя приходилось признать, что ни о каких грубых забавах неизвестных фигляров не может быть и речи. Настоящие оборванцы… в грязных лохмотьях и такие тощие… Видно, месяцами голодали. Волосы всклокочены, руки и физиономии чернее земли, очевидно, даже вода была для них немыслимой роскошью. Возраст троих самый неопределенный – то ли моложе ее, то ли старше тетушек: трудно различить под слоем сажи. Зато четвертый немного отличался от них: по крайней мере прилагал усилия, чтобы выглядеть презентабельным. Довольно молод, лет двадцати пяти, умытый, с прилизанными, зачесанными назад волосами, доходившими едва ли не до плеч. Одежда, хотя не слишком дорогая и модная, тоже была в более чем приличном состоянии. И, судя по мускулистым плечам и широкой груди, питался он достаточно хорошо. Кроме того, он единственный из всех присутствующих не держал ее на мушке. Увидев все это, Сабрина сочла призывы о помощи по меньшей мере неуместными. Пока.