Если бы ты стала женой одного из них, тебя ждало бы горькое разочарование, особенно когда они поняли бы, что ты собой в действительности представляешь. Буду честным с тобой, Офелия. Мне не нравятся твой характер и злоба, которая так и брызжет из тебя. Как ты обращаешься с людьми? Ведешь себя так, словно все они в сравнении с тобой – жалкие мошки.

– Если ты думаешь… – негодующе начала Офелия, но Дункан спокойно перебил ее:

– Помолчи немного, и сообразишь, почему я все это тебе говорю. Если нам придется пожениться, а похоже, никто не может нас спасти от этого брака, выбор у нас будет невелик: либо жить в мире друг с другом, либо создать собственный крохотный ад на земле.

Но добиться душевного покоя мы сможем, только если ты станешь другой, посмотришь на себя со стороны. Как, по-твоему, ты в силах сделать это?

– В моем поведении нет ничего дурного, – настаивала Офелия.

– Если ты не желаешь понять, что твое высокомерие и склонность к сплетням отвратительны мне, значит, нам не о чем говорить.

– Подумаешь! Однажды я немного обидела тебя, и это считается злобой? Да ты хотя бы потрудился спросить, почему я это сделала? Тебе ведь все равно, что я уже тогда не хотела этого брака! Что была вне себя, когда нас обручили, даже не спросив, желаю ли я такого жениха! Я просто старалась всеми силами избавиться от обязательств по отношению к тебе, и что тут плохого?

– Но зачем такие сложности? – пожал плечами Дункан.

 – Могла бы просто сказать мне о своих чувствах, и разошлись бы с миром.

– Да ты, должно быть, шутишь! Кому, как не мне, знать – стоило нам встретиться, и тебя уже ничто не остановило бы. Поэтому я и решила довести тебя до белого каления, и мой план удался.

Ты отказался от меня."

"Рассуждения Офелии были вполне понятны Дункану. Недаром, увидев ее, он посчитал, что ему несказанно повезло. Прелестное личико свело его с ума, как и других мужчин. Скажи ему она правду тогда, он скорее всего постарался бы переубедить ее. Но ведь он очень быстро понял, что за ослепительной внешностью скрывается не слишком приятная особа. Значит, ее откровенное признание ничего не изменило бы.

Но она всячески интриговала, старалась убрать его с глаз долой и вполне преуспела в этом.

– Ты очерняла мое имя и распускала мерзкие сплетни на каждом углу! Тоже с этой целью?

– Не мели вздора, – пожурила его Офелия.

 – Ты тут совершенно ни при чем. Я просто стремилась показать родителям, что ты не годишься мне в мужья и следует как можно скорее расторгнуть помолвку. Но ничего не получилось. Они готовы были любой ценой тащить меня в церковь. И нечего притворяться, будто ты так уж обижен. Другое дело, если бы все оказалось правдой, а так люди жаждали встретиться с тобой и увидеть собственными глазами, настолько ли беспочвенны слухи.