Что ж, пусть себе! В конце концов, он сам попался, она ничего для этого не предпринимала, хотя нельзя не признать – судьба к ней благосклонна.

Офелия и не предполагала, что шотландец способен на столь опрометчивые поступки. Ворвался в ее спальню! Полнейшее неприличие, даже будь она полностью одета! Правда, она искренне считала, что Дункан хочет примирения, и поэтому решилась простить его дерзость. Но узнать, что он явился из-за Сабрины! Какой удар! Это оказалось последней каплей, особенно после того, как убогая провинциалка открыла свое истинное лицо. Оказалось, что она умеет не только молча улыбаться и кивать! Злобная маленькая ведьма!

На свою беду, Дункан упомянул о Сабрине, и это обстоятельство воскресило в памяти интриганки их последний разговор.

Офелия еще пожаловалась собеседнице, что, если бы кто-то стал свидетелем «поцелуя» в гостинице, она была бы безнадежно скомпрометирована. Тогда она лгала, но теперь даже притворяться не приходилось – Дункан сам вручил ей идеальное оружие!

Она даже не подумала бы о такой блестящей возможности, если бы не прозвучало имя Сабрины. Офелия лихорадочно старалась придумать предлог, чтобы задержать Дункана в своей комнате, пока не появится кто-то из девушек.

И тут в дверях возникла Мейвис! Чудесно! Никакой заранее придуманный план не удался бы лучше! Дункан сам себя загнал в капкан!

Остальное оказалось проще простого: следовало всего лишь разыскать лорда Невилла и изложить голые факты. Маркиз, джентльмен старого закала, и не подумал усомниться в том, что репутация Офелии навеки погублена. Правда, он попытался найти Мейвис, но она как сквозь землю провалилась. Поэтому маркиз был вынужден тем же вечером объявить о помолвке внука.

Эдит и Джейн уехали на следующее утро, как и многие их приятельницы, так что спальня, которую Офелия делила с восемью другими девушками, опустела. Мейвис же покинула Саммерс-Глейд через полчаса после неприятной сцены, поэтому Невилл и не смог с ней потолковать. Очевидно, она не желала, чтобы маркиз или Дункан угрозами или посулами заставили ее держать рот на замке – она вовсе не намеревалась молчать. Иначе зачем столь поспешное бегство? Она даже вещей не собрала, просто вызвала кузена, который сопровождал ее в Саммерс-Глейд, велела запрячь лошадей в свою карету и исчезла.

Правда, на ее месте Офелия поступила бы так же. Как и любая ее приятельница, которую так и подмывает поделиться свеженькой пикантной сплетней. У Мейвис, должно быть, язык зудел от нетерпения! И Офелия ее понимала.

Но теперь ей не грозят никакие слухи. Объявление о помолвке полностью обезоружило ее недоброжелателей. На проделки влюбленных всегда смотрят сквозь пальцы, если молодые люди обручены.