Грудь его наполнилась гордостью, а у нее, напротив, расслабились плечи, и она кивнула. Эйден нежно взял ее лицо в ладони и, запустив пальцы в волосы, принялся освобождать их от шпилек. Когда, наконец, копна роскошных волос упала ей за спину, Джессика тряхнула головой, и тяжелые локоны покрыли ей плечи. Господи Иисусе! Вот такая, простоволосая, она выглядела богиней.

Сделав шаг назад, она одним грациозным движением сняла рубашку через голову, открыв бедра, потом грудь. Последняя преграда полетела на ковер, и Эйден затаил дыхание, наслаждаясь видом, представшим его взору. Он мысленно видел ее обнаженной, но реальность превзошла все ожидания. Его взгляд медленно поднимался от ее изящных ступней по стройным ногам в чулках к тугим бедрам и темному треугольнику между ними. Громко сглотнув, едва не задыхаясь, он дошел до чуть округлого живота, окинул взглядом грудную клетку и очертания узкой талии и принялся пожирать глазами груди: полные, зрелые, упругие. Розовые соски уже затвердели, превратившись в крошечные тугие бутончики. У него рот наполнился слюной, стоило представить, как он сосет то один, то другой до тех пор, пока она со стоном не выдохнет его имя.

Его мечта, наконец, стала реальностью, естество так болело и содрогалось, что он зажал его в кулаке.

— Джессика, боже, как ты хороша!

Она игриво покачала головой.

— Ты преувеличиваешь.

Не в силах отвести глаз от безукоризненных грудей, он шагнул к ней и взял одну в ладонь, осторожно сжал, коснувшись соска.

— Нет, невозможно описать словами, насколько ты прекрасна. — У него аж челюсти свело от желания. — Я так хочу тебя…

Сделав к ней еще шаг, он сгреб ее в охапку, не в силах просто смотреть.

Джессика закрыла глаза, обняла Эйдена за крепкую шею и прижалась щекой к жесткой груди, вдыхая такой возбуждающий аромат мыла, чистого тела, одеколона и чего-то еще, очень мужского.

Несколько минут назад, когда Эйден предстал перед ней совсем голым, от его вида у нее пересохло во рту: высокий, подтянутый, мускулистый, — а когда глаза прошлись по плоскому животу к темной поросли внизу, откуда гордо вздымалось его естество, такое большое и толстое, она и вовсе едва не потеряла сознание.

Джессика знала, что произойдет между ними этой ночью. В начале сезона маркиза усадила рядом с собой обеих дочерей и объяснила, что такое супружеский долг. Ее рассказ был прозаичным, на примерах животных, в частности лошадей, которых держали в конюшнях позади особняка в фамильном поместье.

Джессика то и дело краснела, а вот Элизабет сидела поджав губы, словно пыталась подавить рвущийся на волю смех, и вот сейчас стало понятно почему. Учитывая, сколько книг сестра прочитала, разбирается в этом вопросе она лучше, чем их мать.

Джессика, несмотря ни на что, была рада получить новые знания.