Соскучилась безумно.

И рада, что всё обошлось.

Я неожиданно принюхиваюсь. Чувствую странный запах. Помню я его. Слишком хорошо.

Кровью же пахнет!

Подскакиваю с кровати и тут же задираю чёрную рубашку Саидова. И замираю, видя небольшую рану. Кровь уже явно вытирали несколько раз, Судя по тому, что та уже растёрта и подсохла в некоторых местах.

– Что это?

Амир перехватывает мои пальцы, из-за чего приходится выпустить ткань из рук.

– Неважно. Там было скучно, и я немного подрался.

– Ты больной? – поднимаю на него злой взгляд. А он улыбается. – Ты вообще о себе не думаешь?

– Честно? О тебе только думал.

От этих слов неосознанно облизываю сухие губы и опускаю взгляд вниз.

– Иди в душ.

– Не пойду. Я слишком по тебе соскучился.

И опять тянет на себя, но я сопротивляюсь.

– Тут рана! – восклицаю. Сколько можно? Ему вообще наплевать? У него только недавно всё зажило на ногах и спине! – Иди искупайся. Потом обработаю. Ты пахнешь потом, и вообще… Я не буду с тобой обниматься, пока ты грязный!

– Но ты только что меня обнимала, – самонадеянно усмехается и разваливается на постели.

– Больше не буду, – бубню, понимая, что он прав. Чуть-чуть всё пошло не по плану.

– А кто тебя спрашивать будет?

Вот же невыносимый человек!

Индюк!

– Тебе рану промыть надо.

– Фигня, – да что же такое? Упёртый баран.

– Хорошо, – киваю, сдаваясь. – Пошли вместе.

Он зависает. Я тоже.

– Ты серьёзно? – искренне недоумевает.

– А похоже, что я шучу? – тут же отвечаю.

Больше никаких слов не надо. Саидов, как мальчишка, которому пообещали сладкую конфету, подрывается с кровати, обхватывая меня за талию. Тянет за собой в ванную комнату, при этом довольно мыча:

– А я уже думал, что ты и не предложишь.

* * *"

"– Не шевелись, – шикаю на него и прислоняю ладонь к пластырю. – А то отклеится.

– Если твои нежные пальчики так и будут касаться меня, я буду срывать их сам, – доносится от изголовья кровати. Поднимаю возмущённый взгляд на довольного мужчину. Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его по ранке.

Надо. А то лежит теперь, как сытый кот, и не может сдвинуться с места.

– А потом ты получишь затрещину, – угрожаю ему. – Первую в жизни. Понял?

– Не первую, – улыбается. – Ты мне уже давала затрещину. И не одну.

Я задумываюсь, пытаясь вспомнить хоть один подобный случай.

– Не вспомнишь, – говорит самоуверенно.

– Почему ты так решил? У меня хорошая память, между прочим!

– Да ладно, – выгибает бровь. – Ты помнишь каждого пациента, которому помогала в больнице?

На мгновение я зависаю. Не потому, что пытаюсь вспомнить каждого. А потому…

– Откуда ты это знаешь? – я заканчиваю с раной и подаюсь вперёд, нависая над Амиром и садясь на низ его живота. Его руки тут же тянутся к моим бёдрам и по-хозяйски их сжимают.