– Ты ведь голая? – хрипит, одаривая меня таким взглядом, что внутри всё скручивает. – После ванной.

Я усмехаюсь, но мне сейчас не до заигрываний. Одёргиваю рубашку и прикрываю оголённые ляжки.

– Откуда ты знаешь? – мои волосы свисают на его плечи, накрывают мускулистую грудь. Внезапно появляется странный порыв. Хочу дотронуться до неё. Опять. Чтобы ещё раз почувствовать, что Амир живой. И плевать, что в ванной комнате я уже вдоволь натрогалась его…

– Возможно, ты не помнишь, но я был там, – говорит слова, в которые я поначалу не верю. – Палата номер двадцать. Перевязанный вплоть до носа мужик.

Мне не надо вспоминать.

Его образ тут же врезается в голову, снова воспроизводя те картинки.

Я хорошо помню того пациента. Он был строг, серьёзен. Но добр.

– Это был ты? – шепчу, присматриваясь к его лицу. У него наверняка должны были остаться шрамы после того случая! И я нахожу один из них. Еле видимый, который ни разу не замечала до этого. – Да ладно…

– Помнишь, ты дала мне затрещину за то, что я не ел? – усмехается по-доброму, лаская пальцами мою кожу на ногах. – Одна маленькая девочка ударила арабского бизнесмена с кучей охраны вне палаты.

– Это было случайно! Я…

– Помню. Ты испугалась, что тебя застукают, и убежала. И мне прилетело по голове.

Я смущаюсь, и всё равно ощущение такое, что это выдумка. Но я верю ему. Шрам тому подтверждение. Тем более он полностью описал тот случай.

– Ты помнил обо мне в нашу первую встречу? – сглатывая, буквально проваливаясь в тёмную пропасть его глаз. – Точнее, во вторую.

– Помнил, – кивает. – Скажу больше. Я ничего не видел из-за своей одержимости к тебе. Пошёл на всё это. Прости, я был полным мудаком.

– Ну, ты и сейчас не лучше, – смеюсь, пытаясь сгладить обстановку, за что и получаю лёгкий удар по бедру. Вот же! Я тут, значит, пытаюсь не ворошить прошлое, а он ещё и больше вдаётся в подробности!

– Давай забудем, ладно? – говорю это и ложусь рядом. Не проходит и секунды, как Амир повторяет ту же позу, в которой и я была секунду назад. Нависает сверху, недовольно сдвинув брови к переносице. – Ты всё уже исправил. Даже поработал сверхурочно.

– Объясни.

Я игриво улыбаюсь, опускаю пальчики на его твердые и горячие плечи. Они такие… Боже, как же я по нему скучала! Я сейчас готова его зацеловать до больных губ.

– Я ведь была у врача.

– Так. С малышом что-то не так? – тут же беспокоится. Но я, не мешкая ни секунды, пытаюсь его расслабить. Чтобы не надумал ничего лишнего!

– Всё отлично. И с одним, и со вторым.

– Чего? – ещё сильнее сдвигаются брови.

– У нас будет два ребёночка, – выдыхаю, желая увидеть радость на его лице. Или испуг. Я пока не знаю, что хочу видеть. Но мне самой страшно от реакции Амира.