Я усмехнулся: наивная девочка. Еще как знал.

— Поехали, покажу сюрприз. Тебе понравится.

Я взял ее за руку, а у самого внутри — полный дурман. Штиль. Ареальность.

Уверен, это пройдет после первого секса, просто сейчас невмоготу. Сделаю ей сюрприз, а потом возьму ее тело.

И успокоюсь.

Точно успокоюсь.

— Давид…

— Сейчас, моя кайфовая.

Я прикрыл глаза, держа свой якорь в руках. Держа Жасмин.

А ведь у нее не было ни единого шанса заинтересовать меня, если бы не то лезвие ножа, по которому она меня тащит.

С ней либо помрешь, либо получишь самый высокий кайф.

То, что чего мне не хватало в неволе, Жасмин воздает сполна.

Она знала, чем меня цеплять.

— Давид… посмотри…

— Тихо.

В один миг Жасмин напряглась всем телом.

— Посмотри же… сюда идет твой брат!

Я бросил взгляд на тонированные окна.

Твою же мать, этот говнюк испортит мне весь вечер.

— Это и есть твой сюрприз?

Ее голос дрожал. Жасмин была напугана.

— Чего боишься, девочка? Познакомишься с братцем и поедем. Хотя, — я усмехнулся, — вы же и так знакомы, верно?

Я прижал к себе мелко дрожащее тело и прошептал:

— Это ведь он подарил мне тебя. Мне надо поблагодарить братца, как считаешь?

Глава 15

Жасмин

Я полагала, что хуже быть не может.

Что невозможно ненавидеть человека больше, чем я ненавижу его сегодня.

Но Давид Басманов доказал мне иное.

После того, как он поговорил с братом, его будто подменили. Их разговор был короткий, но я знала: они говорили обо мне.

А после — он привез меня сюда.

— Почему молчишь? Тебе не нравится?

Он поцеловал меня в щеку как умел — грубо, отрывисто. Я слегла покачнулась, а затем замерла.

Боль в груди нарастала. Трепет — не от любви, а от ненависти — лишь усиливался.

Я смотрела на Давида, пытаясь разгадать, что у него внутри. Что он уже знает и сколько времени я имею. Но на его лице застыла каменная маска.

О чем именно он говорил с Рустамом — осталось для меня загадкой.

Однако я еще жива. И Давид, кажется, все также мною увлечен.

— Надо же, — выдавила с трудом, — ты превзошел себя.

Давид кивнул. Довольный, преисполненный надежд. То ли он играл так хорошо, то ли действительно не понял, что натворил.

Не понял, куда он меня привез.

И какую бурю чувств вызвал во мне. Опасную, жуткую бурю.

— Я знаю, ты давно не выходила на лед.

Но сегодня с тобой будет один из лучших тренеров столицы.

— Давид, сейчас ночь, — глухо выдавила я.

Я посмотрела в сторону.

Лед вызывал во мне все: страх, ненависть, ностальгию. Последний раз я танцевала на льду перед родителями. Они сидели на трибуне и счастливо улыбались — у их дочки такой талант!..

Их дочка целилась в чемпионки России по фигурному катанию.

Безумная гордость.

Но о той целеустремленной девочке так никто и не услышал. Родителей не стало, и талант исчез. И медали куда-то подевались.