Или хотя бы должной благодарности.

Но встретил ненависть и сопротивление.

— Довольно, Жасмин. Пошла переодеваться и на лед!

— Даже не подумаю…

Давид встряхнул меня как тряпичную куклу и недобро прищурился:

— Ты забыла, кому принадлежишь?

Я тяжело задышала. Он тоже.

Его хватка причиняла боль.

— Забыла, чье слово будет последним? Ты моя, Жасмин. И ты будешь делать то, что я скажу.

Меня переклинило.

После короткого замыкания расслабились челюсти. И руки опустились вдоль тела. Я стала пластичной и податливой, когда вспомнила, ради чего я пришла сюда.

— Конечно.

Я станцую для тебя, Давид.

— Так лучше, детка.

Зверь подобрел и приказал:

— Выбирайся из своего кокона. Я охренеть как хочу увидеть тебя настоящую.

Я кивнула. Я стану для тебя самой настоящей, мой нежный убийца.

Тебе не понравится, но я стану.

Я ушла переодеваться. Для меня здесь все было готово — Давид знал, что сумеет заставить меня.

Ведь я не более, чем его трофей, и жалеть мои чувства нельзя. Он захотел, чтобы я посвятила свое выступление ему, и я это сделаю.

Первое время с тренером прошло в разминке. Несмотря на ноябрьскую ночь, спать совсем не хотелось — внутри был сгусток эмоций, который хотелось выплеснуть.

— Вы хорошо стоите на ногах! — похвалил тренер.

— Спасибо, я знаю, — отрешилась я.

Александр Веретянов был известным тренером чемпионов. В свое время я тоже претендовала на чемпионство и вполне могла стать его ученицей. Я мечтала об этом.

Мечта сбылась, только радости нет. Радость выкрали вместе с детством.

Я посмотрела вдаль, на трибуны — там сидел Давид и следил за каждым моим движением. Ему нравился мой костюм, моя грация. Я ее не утратила.

— Сколько лет вы стоите на льду? — спросил тренер.

— С трех лет. Стояла.

Я пропустила удивленный взгляд Веретянова, продолжая незамысловатые разминочные движения.

— Господин Басманов сказал, что вы давно не занимались. Сделаем выступление попроще, Жасмин.

— Не будет проще. Тодес хочу, — решила я, — мы оформим тодес в лучшем виде. И вы мне в этом поможете.

— Тодес?! — воскликнул тренер.

— Ничего другого демонстрировать я не буду.

Да, Монарх любил слышать сталь в моем голосе.

Он бы мной гордился.

Когда с разминкой было покончено, Александр ушел переговорить с Давидом.

Я знала, что меня будут переубеждать. Тодес — крайне опасная позиция для тех, кто ушел из спорта.

— Александр, вы готовы? Тодес назад-наружу четвертого уровня, пожалуйста. Обязательна низкая позиция.

Я улыбнулась Давиду. Мы встретились взглядом.

— Господин Басманов, мы так не договаривались! Речь идет о ее безопасности и о моей репутации.

— Тогда делайте все, чтобы ее сохранить, — припечатал Давид, не сводя взгляда с моей улыбки, — делайте, как она говорит.

Я походила на куклу.