Без защиты меня быстро подперли к стенке люди Доменико, сам он подошел чуть позже.

— Не трогай меня! — прорычала тихо.

Он тронул.

Ублюдок распахнул пальто и поверх свитера сжал грудь. Я закричала.

— Я тебя убью!

Его люди продолжали удерживать меня. Доменико ухмыльнулся и прошептал на ухо:

— Ты перепутала слово. Раньше ты говорила мне: «Я тебя люблю».

Я плюнула ему в лицо.

Кажется.

Еще меня тошнило… от его близости скручивало живот. Настолько омерзительна была его близость.

Он вытер мой плевок и посмотрел прямо в глаза. Я застыла в ужасе, готовясь к пощечине.

Но его слова были куда страшнее:

— Придет время, и я тебя трахну.

Ты еще будешь молить о пощаде, шлюха.

Он сделал знак, и меня увели.

Прямо в соседнюю комнату.

Времени обдумать его слова не было — меня швырнули на пол. Рядом корчился Давид. Зрелище было страшным — из его рта, кажется, шла пена. Я задышала тяжело, когда встретила его взгляд… он еще был осознанным.

Каждая стадия отравления была мне знакома. Я знала этот яд, но у меня не было противоядия. Его не достать за те минуты, что остались у Давида.

— Давид, — выдохнула тихо.

Я не испытывала к этому мужчине сладких чувств.

Я не плакала и не билась в конвульсиях. Я знала, что его уже не спасти, а себя вот еще можно.

— Прости. Прости.

Глупости несусветные.

В его метаниях вся ярость ко мне. Мог бы — убил меня.

— Осталось всего несколько минут, Давид. Две минуты, и твои страдания кончатся, — я пыталась облегчить его страдания.

Больше ничего я сделать не могла.

На мою голову опустилась рука. Тяжелая. Я повернулась, увидев Доменико. Мне стало противно от его близости.

— Как тебе месть на вкус, Жасмин?

Я сцепила челюсти.

Это не я.

Я его не травила.

Но Давид считает иначе, и мне его уже не спасти. И оправдываться перед человеком, которому осталась минута, не имело смысла.

— Вставай, Жасмин. Пошли.

Меня подняли с колен и вывели из ложи.

— Я не убийца. Я не убийца…

— Да. Ты просто шлюха.

— Заткнись…

— Я сказал раздвинуть ноги, и ты раздвинула. Увидимся.

Доменико вышвырнул меня из клуба. Оставил жить и заставил поверить в то, что я убила Давида.

А дальше — смерть Давида, которой не было. Новости, которые отравляли мою жизнь воспоминаниями. Побег в Волгоград к Эмину, к которому меня словно толкнули.

Нарочно.

Одно лишь оставалось непонятным.

Почему Доменико пришел в мою квартиру той ночью, если в клубе сам отпустил меня.

Я открыла глаза.

Яркий свет ослепил меня. Палату освещало солнце. Я была одна и не имела представления, живы ли мои дети и где находится Давид, желающий отравить мою жизнь за то, что восемь месяцев назад я отравила его.

В слух врезались мужские голоса. Распаленные, злые. Они говорили на повышенных тонах.

Я поднялась на койке, выдернув все иглы из своей кожи. К черту.