А если это не Марич? Может, он просто сориентировался и быстро отжал лакомый кусок, и все? Откуда ждать беды?

Всю ночь я пыталась найти выход. И каждый раз получалось, что у меня нет выбора. Надо договариваться с Маричем.

И вот сейчас я стою перед ним, и отчаянно надеюсь, что смогу себе что-то выторговать, что в нем есть хоть капля жалости, и Марич поменяет условия.

Соболезнующие родственники ещё подъезжают к поминальному залу. Наши с Маричем машины первые. Администратор провожает нас в отдельную комнату, чтобы мы могли привести себя в порядок и помыть руки после кладбищенской земли.

Мы молчим.

Ни слова не произнесено.

Фразы застревают у меня в горле, и я безмолвно смотрю, как, скинув пиджак и закатав рукава, Марич моет руки, как ходят бугры мышц под рубашкой, и мне страшно.

– Ну, – поторапливает меня он, вытирая руки, и взирает на меня равнодушным нечитаемым взглядом. – О чем ты хотела поговорить?

– Я думаю, меня вчера пытались убить, – набравшись храбрости, выпаливаю я, и сама морщусь от того, как пискляво и истерично звучит мой голос.

Впиваюсь глазами в его лицо, но на нём отражается только скука.

Если бы я ждала от него сочувствия, я бы жестоко разочаровалась, но я и не ждала. Марич же даже не спрашивает ни о чем. Ему не интересно.

– Цену за мою помощь ты уже знаешь, – это все, что я от него слышу.

– Мы можем обсудить варианты? – нервно начинаю я. – Деньги…

– Не интересует, – обрывает он и тянется к пиджаку.

– Но у меня есть жених! – в отчаянии выкрикиваю я, сжимая кулаки.

– Я помню. И я не прошу тебя разрывать помолвку, – хладнокровно отвечает он.

– Это аморально! – ужасаюсь я.

– Можешь достать из сундука мораль и отряхнуть ее, – усмехаясь, предлагает Марич. – Что ж ты к жениху не пошла за помощью? Или он немного занят? Успела заметить, как на кладбище он тискал задницу твоей подружки?

Я немею. Что? Лену?

Не может быть!

Против воли вспоминается, как подруга много раз намекала мне, что не может парень не заниматься сексом, если я ему не даю. «Ты серьезно думаешь, что Андрюха никого не пялит?» – спрашивала она.

– Вы врете, я Андрею доверяю… Мы поженимся…

– Сейчас расчувствуюсь. Совет да любовь. Мне все равно, можешь ему сказать, что ты мне даешь, а можешь не говорить. Вдруг не заметит.

– Он не может не заметить. Я девственница.

Это заявление вызывает хоть какую-то реакцию у Марича. На секунду в его глазах что-то мелькает.

– Вот как? Тогда понятно, чего он дрочил на тебя из-за шезлонга, пока ты в бассейне плескалась.

И в тоне Марича столько презрения, что меня коробит, хотя я и сама обижена на Андрея за скупую смс с соболезнованиями в день моего возвращения и за отказ приехать ночью.

Но откуда тому, кто никогда никого не терял знать, как нужно поддерживать в этой ситуации?

– В общем так.