Джорджиана была не в силах лежать спокойно. Ее руки и ноги двигались сами по себе, и она вдруг поняла, что рано ставить на себе крест как на женщине. Едва она перестала сдерживать собственное тело, как оно зажило своей жизнью, точно зная, что нужно делать. С правильным мужчиной. Он ласкал ее губами и руками, зубами прикусывая нежную кожу, погружаясь языком в жаркие глубины, и Джорджиана начала извиваться под ним. Сердце ее билось все быстрее и быстрее, скача галопом к некой неизвестной цели. Потом случилось нечто, похожее на взрыв. Что-то, что одновременно и успокоило ее, и довело до точки кипения. Смущенная, беспомощная, она вскрикнула и вцепилась Эдмунду в волосы.

— Прости, — с трудом выдохнула она. — Я сделала тебе больно?

Он хрипло рассмеялся.

— Ты сделала больно мне? Этот вопрос обычно задается женихом, а не невестой.

— Прошу прощения. Я этого не знала. Я вообще не представляю, что должна чувствовать и что говорить.

— Ты все делаешь просто превосходно, — заверил он, скользя вверх по ее телу и чмокая в кончик носа. — Лучше, чем я мог надеяться. Ты в самом деле отпустила себя на свободу, не так ли?

— Я ничего не могла с собой поделать. Ты… — Она погладила его по плечу и спустилась ниже по мускулистой руке. — Ты заставляешь меня чувствовать…

Эдмунд испустил низкий рык.

Далее все ощущения слились в восхитительное чувство единения и все мысли пропали. Она отпустила свое тело на свободу, позволив ему извиваться. Руки ее бродили вверх и вниз по спине Эдмунда, нащупывая сокращающиеся и расслабляющиеся мышцы. Она целовала его шею и плечо, с восторгом встречая его дерзкие поцелуи.

Как же это восхитительно, особенно то, что Эдмунду явно доставляет удовольствие овладевать ею. Потом он вскрикнул и извергся в нее, а она крепко прижала его к себе, плача от переполняющих ее мощных эмоций.

Эдмунд резко отпрянул."

"— Джорджи! Я сделал тебе больно?

— Нет, — хватая ртом воздух, отозвалась она. — В-все б-было п-прекрасно.

— Почему же тогда ты плачешь?

— Я н-не з-знаю. В-возможно, п-потому, ч-что т-так д-долго б-была д-дурочкой. С-сдерживала с-свои ч-чувства.

— Это можно понять, — мягко возразил Эдмунд. Поднявшись на локтях, он обхватил ладонями ее щеки. — Отец позволял тебе быть дикаркой, пока не вмешалась моя матушка и не указала на его неосмотрительность. Тогда он женился на женщине, которая старалась сделать из тебя ту, кем ты на самом деле не являешься. Неудивительно, что это привело тебя в уныние. Смутило. И ты даже начала… ненавидеть саму себя.

— Да. Потому что, как бы я ни старалась, девочка из меня получалась никудышная.

— Нет-нет, вовсе не никудышная. Ничего подобного. Ты прекрасная женщина, которая станет прекрасной матерью.