А Эдмунд признался, что давным-давно спрятал свое сердце в прочный защитный кокон. Подобно тому как только что появившаяся на свет бабочка нуждается в солнечном тепле, чтобы расправить крылья, так и Эдмунду требуются подходящие условия, чтобы начать доверять собственным чувствам к ней.

— Я… — Сделав глубокий вдох, она шагнула к нему. — Я люблю тебя, Эдмунд, и, как мне кажется, всегда любила. Сначала то были чувства озорной маленькой девчонки. Потом нас разлучили, а с разлукой умерла и любовь. Мы оба прошли этап… нахождения в коконе. Чтобы выжить, мы были вынуждены завернуться в собственную гордость и отрицание. Но теперь мы вышли навстречу чему-то новому, что оба мы сочтем восхитительным, если, конечно, достанет смелости…

С этими словами она взялась за ленточку у ворота ночной сорочки и дерзко ее развязала.

— Тебе необязательно это делать, Джорджи.

— Но я хочу, — возразила она, развязывая вторую ленту.

Эдмунд сжал руки в кулаки.

— Джорджи, если ты обнажишься еще немного… Она тут же развязала третью ленточку.

Дыхание его сделалось прерывистым.

— Я же всего лишь мужчина, черт подери. С такими же потребностями, как майор Гоуван. — Он отступил на шаг. — Мне очень жаль. Я не вынесу, если вызову у тебя отвращение.

— Ты никогда не вызовешь у меня отвращение, Эдмунд, — возразила она, не двигаясь с места. Ей очень хотелось шагнуть к нему, но ноги так дрожали, что она больше им не доверяла. — Ты верно заметил, я не пережила бы… любви другого мужчины. Но ты не другой мужчина. Ты… — Она пожала плечами. — Эдмунд. Мой Эдмунд.

Казалось, что он тоже слегка подрагивает. Для Джорджианы это служило утешением, поскольку ей было совсем не просто стоять перед ним с частично обнаженной грудью, поощряя смотреть на себя.

— Если кто и может помочь мне преодолеть это препятствие, то только ты. Я поняла, что мне потребуется помощь. В большей степени, вероятно, чем любой другой женщине. Потому что я понятия не имею, что нужно делать. Я осознаю, что мне недостает женских чар, ведь все эти годы тема взаимного влечения людей противоположного пола была для меня под запретом. Я… я в самом деле мечтаю стать для тебя лучшей женой. Если только ты подскажешь мне, что и как делать, клянусь…

— Джорджи, нет, — перебил Эдмунд. — Не нужно ничего делать, просто будь собой. Не старайся доставить мне удовольствие. Ты уже это делаешь.

— Тогда почему ты до сих пор там стоишь, когда я… — Она указала на распахнутый ворот ночной сорочки.

— Потому что я скорее умру, чем отвращу тебя от себя. Я знаю, что физическая близость кажется тебе… омерзительной.

— С любым другим мужчиной так и было бы, я действительно имела это в виду. Но, Эдмунд. Пришло время мне научиться быть настоящей женщиной.