— Валерия, вы позволите задать вам один личный вопрос?

— А вы чего-то обо мне ещё не знаете? — улыбнулась Лера, пытаясь припомнить имя отчество начальника службы безопасности компании.

— Да, мне непонятны мотивы, по которым вы так настойчивы. Разбили семью. Свою, чужую. Увели у детей отца. Как вы будете с этим жить?

Лера задохнулась от возмущения, но справилась. Что ж, его слова звучали справедливо. Почти.

— А как вы с этим живёте Виталий Павлович? — враз вспомнила она имя. — Насте было сколько, когда вы ушли к другой женщине?

Он хмыкнул, помял рукой лицо, покрасневшее на морозе.

— Вот я поэтому и спрашиваю. Вы хотя бы представляете себе, каково это? Каково будет Кириллу метаться между двумя семьями. А когда у вас появятся дети, как вы им будете объяснять, почему их отец с вами не живёт?

— Наверно, приду к вам за советом, — усмехнулась она. — Вы ведь хотите дать мне совет, правда?

— Да, — вдруг доверительно наклонился он к самому её уху. — Не допускайте моих ошибок. Никому не позволяйте заставлять вас чувствовать себя виноватой. Всю жизнь я пытаюсь загладить перед дочерью свою вину. Всю жизнь стараюсь ей угодить. Но это путь в никуда, скажу я вам честно. Я хочу извиниться перед вами с Кириллом. Я был не прав. И хочу, чтобы вы знали: Кирилл порядочный человек. Правильный и очень искренний. И во всех своих проблемах — прошлых, настоящих или будущих, Настя виновата сама. Только сама.

— Вы же её отец, — удивилась Лера.

— Поэтому знаю её лучше, чем кто-либо другой. Она всегда добивается того, чего хочет. Но цели себе ставит отвратительные. Не ошибайтесь на её счёт. Если она решила что-то разрушить, она разрушит любой ценой, — он оглянулся. К ним шёл Кирилл. — Если решила прибрать к рукам — приберёт. Но не в вашем случае. Не позволяйте ей. Никому никогда не позволяйте.

Виталий Павлович вежливо откланялся, кивнул Кириллу и удалился.

— Я отвёл маму в машину, — Кирилл протянул ладонь, чтобы погреть Лерины озябшие руки. — Ещё хочешь постоять или пойдём?

— Сейчас, — Лера посмотрела на фотографию с траурной лентой, что прислонили к деревянному кресту, и сделала шаг к могиле.

Однажды дед единственный поверил Кириллу. Безоговорочно принял его выбор. И дал Лере не просто дорогую сердцу вещь — символ его любви к своей жене. Не только доказательства того, что детей от Кирилла рожать не страшно — веру в их будущее. Разве Лера имеет право её предать? Он даже умер словно для того, чтобы она приехала. Не ждала больше решений от Кирилла, а сама сделала этот шаг навстречу. И она его сделала. И пусть будет непросто, но она больше не хотела отступать.

«Я не знаю, что ждёт нас впереди, — посмотрела она в серые внимательные глаза на фотографии. — Но обещаю сделать всё, что от меня зависит, чтобы он был счастлив.