— Поверь мне, дед был таким прожжённым циником, что если бы мы занялись этим у его гроба, то посмеивался бы и давал непрошенные советы, — Кирилл приподнял голову и оперся на локти в ответ на Лерины робкие сомнения, что деда ещё не похоронили, а они так непростительно, ненасытно счастливы.

— Я верю, — погладила его Лера по упругому плечу. — Мне точно нужно присутствовать на церемонии? Там всё же будут все свои. А я…, — она виновато улыбнулась, не зная, как себя назвать, — не член вашей семьи.

— Не член, — улыбнулся Кирилл. — Ты и есть моя семья. Ты да мама. Ну, ещё Кузя, но его мы с собой точно не возьмём. А все остальные не имеют значения.

— Ох, что-то я боюсь, — вздохнула Лера.

— А чего ты боишься? — Кирилл перехватил со своего плеча её руку, поцеловал, прижал к себе. — Осуждения? Презрения? Укоризненных взглядов? Чего?

— Скорее кого, — Лера отняла руку, и пригладила вихор его торчащих волос.

— Мою жену? — он прищурился. — Разве тебе не достаточно того, что ты о ней знаешь? Не достаточно того, что знаешь обо мне? Ты со мной. Ты — моя. И этим всё сказано. Как бы ни посмотрели, что бы ни сказали тебе эти люди, их мнение ничего не значит.

И воодушевлённая словами Кирилла, полностью совпавшими с мнением его мамы, вцепившись в его горячую руку, Лера отправилась с ними на кладбище.

День похорон выдался морозным. Снег хрустел под ногами, пока они шли к могиле. И облачка пара, вырывавшиеся изо рта, тут же оседали инеем на мехе, в который Лера зябко куталась.

Таково было пожелание деда. Никаких ритуальных залов, никаких долгих прощаний. Со слов Кирилла, он вообще не любил лишней суеты. Поэтому сразу с морга гроб привезли на кладбище и установили над свежевыкопанной могилой.

Лера издалека признала Валентину Дмитриевну в богатой шубе в пол. Она суетливо оглядывалась, словно желала побыстрее с этим закончить.

С другой стороны от гроба стоял высокий широкоплечий мужчина с безупречной военной выправкой, Лера вспомнила, что даже проходила у него одно из собеседований. Женщина рядом с ним пряталась в воротник, и Лера кроме грузной бесформенной фигуры ничего не разглядела. Зато Настю, стоявшую между отцом и матерью, узнала и без подсказок.

В коротенькой шубке, длинноногая, стройная она тут же вызвала в Лере стойкое неприятие. Своей изящностью, свежестью, яркостью. Тёмными волосами, что лежали на плечах, словно она их специально укладывала. И взглядом больших влажных косульих глаз из-под аккуратненькой шапочки. Взглядом, что скользнул по Лере насмешливо. Что там говорил про неё Кирилл? Строгая? Ответственная, принципиальная, основательная? Он ей так бессовестно польстил. Лере хватило одного взгляда, чтобы это понять. Стерва. Самая банальная стерва.