Уйду, и забудешь, как меня звать. А не уймешься – обломаю. Станешь ершей с хвоста обгладывать.

Повернулся и вышел.

За дверью его ждал Арфин.

– Ну что? – спросил он еле слышно.

– Ведите меня в камеру. Я пуганул дурака, назвал фамилию Морозова. Теперь он будет думать, как ему со мной поступить. И постарается навести справки. Там к этому готовы.

День прошел без приключений. Вечером к подследственному пришли старосты отделений и старший староста всей тюрьмы. Они завели осторожный разговор. Аристократию замка интересовало, что же будет дальше. Бродяги повержены, трон пустует.

Не желает ли силач занять освободившееся место?

Лыков понимал, что предложение старост – ловушка. В тюрьме сложилась своя иерархия, у разных групп арестантов разные интересы. И бродяги при всем их жлобстве устраивали тюремную знать, поскольку правили с ними заодно. Побить куклишей и сразу занять их место нельзя. Если и сядешь на трон, те же старосты через неделю тебя подставят и съедят. И Лыков ответил обстоятельно, взвешивая каждое слово. Я в начальство не стремлюсь, сказал он, поскольку скоро отсюда уйду. Или меня отмоют до суда, или на самом суде освободят за недоказанностью.

Придумывать новые порядки – не мое дело. Живите, как жили прежде. Только башколомов этих больше не привечайте. Их власть кончилась, они наказаны за хамство. Будут пыжиться – пусть пеняют на себя.

Утром Алексея вызвали на беседу. По его жалобе в замок приехали сразу двое: прокурор Окружного суда коллежский советник князь Мустафин и губернский тюремный инспектор Случаев. Они вместе со смотрителем сели полукругом, словно желали припереть строптивого арестанта к стенке.

Случаев с трудом удерживал на лице казенное выражение, да и сыщику хотелось ему подмигнуть, но нельзя…

Первым атаковал прокурор:

– В чем именно вы обвиняете судебного следователя Шульца?

– Он требует, чтобы я сознался в том, чего не совершал, а именно в нанесении побоев какому-то там пьянице.

– У него есть свидетели, что это вы нанесли потерпевшему Ксандрову смертельные удары.

– Пусть покажет мне этих лгунов. Я человек спокойный, мухи не обижу, драки в трактире не мой стиль.

– Неужто? – обрадовался Мустафин. – Да вы только что доказали, что именно вами и был изувечен несчастный Ксандров.

– Чем же я это доказал? – заинтересовался подследственный.

– А тем, что устроили вчера на тюремном дворе. Избили троих, один лежит полутрупом, второй жалуется на боли во всем организме. По-вашему и есть «мухи не обижу»? Вот лучшая улика в пользу обвинения.

Лыков со смехом обратился к тюремному инспектору:

– Я правильно помню из гимназического курса, что это называется силлогизм? Логическое заключение, сделанное из двух посылок.